Сердце непогоды - Дарья Андреевна Кузнецова

Это самый простой и грубый вариант, не стоит недооценивать нашу фантазию и возможности. Начать с того, что вашим коллегам по шаманскому ремеслу весьма интересно, как вы посмели столь варварски использовать собственные таланты, они этакого не одобряют. Но шаманы – это мелочи, ведь существует столько изумительных созданий, которые искренне порадуются знакомству с вами. Молодой глупый шаман для них – редкое лакомство. Вечные муки в объятьях Аспида в Нави – желаете?

   – Это… Это произвол! Я… Это…

   – А вы полагали, что ваши фокусы вечно длиться будут? - Иконников выразительно приподнял белёсые редкие брови. - Наивно.

   Иконникoв расколол Белова, а вернее – запугал до нервной дрожи очень быстро. Хмарин понятия не имел, всерьёз ли тот угрожает или только для острастки, но признался себе, что не желает знать ответа на этот вопрос.

   Что горе-шаман навертел с духами, предстояло еще выяснить: он и сам не понимал. Шаманским премудростям обучать старшего сына Авдей Белов отказался: твердил, что у него не выйдет, что не годен для этого и беду накличет. Гордый и горячий юноша обиделся на отца и ушёл в город искать лучшей доли. Очевидно, именно это отец – нойда, главный шаман посёлка, - в нём и разглядел: заносчивость и тщеславие.

   Кое-чего Сергей нахватался, и когда, попробoвав в дурной компании опиум, провалился в Навь и увидел себя там диким оленем – сайва сароа, в облике которого путешествовали в Туот-илмби духи шаманов, - он не посчитал всё это галлюцинацией. Ему хватило здравомыслия, чтобы не увлечься подобными опасными путешествиями, но возможность Белов запомнил. Пару раз пользовался из любопытства, пробовал на людей влиять, но ничего не вышло.

   Тут он врал неубедительно, но упрямо, и сыщики решили отложить этот вопрос на потом, всё равно определённых подозрений у них не было.

   Что за духа oн «приручил», необученный шаман не знал. Дух прицепился к нему в одном из путешествий, перепугал до полусмерти,и ничего лучше, кроме возвращения домой, Белов не придумал.

   А здесь оказалось, что с существом этим они связаны и командует здесь именно человек. Умом оно не отличалось, боялось железа, но зато могло держать предметы. Белов попытался заняться квартирными кражами, но дух сложных команд не понимал, да и с замками справиться не мог,так что разбой показался отличным способом обеспечить себе «достойную» жизнь. Шаманские практики он тогда окончательно забросил из страха мести: а ну как дух вернётся с ним в родную стихию и там-то отыграется на пленителе?

   Был с ним и сообщник, давний знакомец по тюремным делам, который занимался сбытом награбленного,только прoдержался недолго, нервы сдали. Несколько раз на дело сходил, а потом на Белова набросился с топором и крестом, намереваясь погубить «проклятущего колдуна и нечистую его силу», чудом спастись удалось. Тут ему даже поверили, тем более и дело это,и покойник с топором в руках лежали в сыскной полиции.

   О Марье Фединой он говорил нехотя и мялся, но – говорил. Да, знаком, причём познакомились они – неожиданно для Константина – на почве общности политических интересов, в одном из кружков, года полтора назад. Быстро сошлись на земляческом сродстве: происходили из соседних посёлков, их родители даже водили знакомство.

   Наконец Хмарину удалось выяснить о подозреваемой хоть что-то, кроме имени и нескольких деталей биографии.

   В то время, когда Белов познакомился с Марьей, она всерьёз увлеклась борьбой за права женщин и посвятила ей всю себя – может, не самым умным образом, но зато искренне и от души. Вообще, со слов горе-шамана, она болела за справедливость, равенство и права несчастных слоёв населения. Близких друзей у неё не было, потому они и сошлись, но с окружающими она в целом неплохо ладила, умела располагать к себе.

   Новостью стало и отсутствие у Фединой жажды мести. С Ладожским она столкнулась еще полгода назад,испытывала к нему стойкую неприязнь и обиду, но не больше того. Отношение это она объяснила скупо, но общая картина у Сергея сложилась,и он готов был поручиться, что подруга не возлагала всю вину в трагедии на шулера.

   Кроме того, Белов клялся и божился, что ничему Марью не учил – сам толком не умел, – и прo подручного духа не рассказывал. Едва ли Федина одобрила бы его способ получения денег. Но про шаманские практики они разговаривали, обоим это было близко и понятно, рассказывал Белов и о своём опыте, не упоминая, кoнечно, результатов последней прогулки в Туот-илмби.

   Пыталась ли она практиковать – не знал, но подозревал. В последнюю пару месяцев она вела себя немного не так, как прежде. Белов об этом не задумывался, но, когда спросили, осторожно предположил, что она могла увлечься опиумом,и вряд ли исключительно для удовольствия, она была не из тех, кто ищет способов забыться и сбежать от действительности.

   Где Федина живёт – он не знал. Снимала от жильцов комнату где-то в Московской части, как будто недалеко от Семёновского плаца, но в гости приятеля не звала и деталей не рассказывала, к слову не приходилось. Упоминала только, что квартирует у какого-то семейного чиновника,и супруга его – особа строгая, но не злая.

   Дал он и словесное описание Фединой как небрежно одетой молодой барышни с коротко обрезанными волосами, о месте её работы точно не знал, но – как будто на фабрике какой-то.

   Уходил от него Хмарин в растерянности. Что-то Белов умалчивал, но больше о себе, а не верить его словам о Фединой повода не было. Не походил он на человека, готового до последнего выгораживать приятельницу, да и на нестыковках его поймать не удалось.

   Версия снова рассыпалась: если Федина знала о возвращении Ладожскогo уже полгода и нередко с ним пересекалась, вряд ли она бы столько ждала для свершения мести. Девушка, по всему видать, скрытная, затаить ненависть могла, но к чему столько ждать? Искала способ подобраться? Едва ли.

   Но теперь Константин хотя бы с точностью до части знал, где эту особу искать.

   Как оказалось, мог и не стараться: как раз в то время, пока он с Иконниковым допрашивал шамана-самоучку, принесла плоды рутинная полицейская работа. Марью нашли через опрос дворников: комнату ей и её матери сдавал чиновник Жуков, знакомец скончавшегося отца семейства, под настоящими именами и без секретности.

   Выяснив, что мать Фединой жива, Хмарин снова искренне удивился: о ней никто не упоминал. Интересно, уж не она ли