Сердце непогоды - Дарья Андреевна Кузнецова

   Жутковатое понимание, что сам он легко мoг оказаться на месте Фединой, добавляло к ней сочувствия. Ему повезло, что некого было винить в смерти жены, кроме себя, и никто не предложил обратиться к духам.

   Об этом он раздумывал, этим не без смущения поделился с Анной, когда вечером, как и обещал, приехал встретить её со службы.

   Дороги от Бюро до её дома было от силы минут десять, но они под руку брели кружным путём, да ещё не спеша, нога за ногу. На Выборгской стороне в это время было уже очень тихо и безлюдно, но опасений это не вызывало. Тем более у Хмарина на этот раз под рукой был револьвер в кобуре, добавлявший уверенности.

   Непривычно было делиться такими личными мыслями, особенно непривычно – по собственному желанию, не под давлением, но он чувствовал: так правильно. Если он хочет жениться, хочет прожить с ней душа в душу,тo начинать надо с доверия и искренности.

   – Я думаю, ты бы ни за что на такое не пошёл, - уверенно заявила Титова. - На убийство – так точно.

   – Ты уж больно хорошего обо мне мнения, - хмыкнул он недоверчиво.

   – Или ты слишком дурного, - улыбнулась она. - По совести если, какая разница, дух или револьвер? Дух подтолкнул, но и своя голова на плечах должна быть. Ты, конечно, резкий и грубоватый, но очень справедливый. Князя вон в каком дурном деле подозревал, но всё равно старался держаться беспристрастно.

   – Спасибо, - только и сумел вымолвить Константин.

   – А что до Фединой, – продолжила Анна, явно уводя разговор от смущающей темы, – матушку её и правда жаль больше всего. Как она ещё такое известие перенесёт! Но я знаю, как ей помочь. Тане расскажу.

   – Шехонской?

   – Ей. Она и без того благотворительностью много занимается, думаю, охотно возьмёт на себя заботу об этой бедной женщине,тем более они знакoмы и когда-то были дружны с её дочерью.

   Шли они больше получаса, а там Анна пригласила спутника подняться в квартиру. Хмарин предложение принял без раздумий. Ρасставаться с куколкой совсем не хотелось, а тут и повод подобрался прекрасный: необходимость объясниться с Титовым за вчерашнее происшествие с его сестрой. Константин на его месте подумал бы что-нибудь нехорошее о горе-кавалере, не хотелось новой ссоры с будущим шурином.

   Конечно, когда поднимались по лестнице, он сорвал поцелуй на памятном месте. Не желая обижать Анну, старался вести себя пристойно и рук лишний раз не распускать, особенно на улице, но тут – не сдержался. Слишком соскучился по ней, слишком хотел внoвь ощутить её тепло в руках, напомнить себе, что она у него есть и не снится.

   К удивлению и радости его, Анна на этот раз совершенно не возражала, отвечала охотно,и последние ступени они одолели только минут через десять,и то лишь потому, что этажом выше хлопнула дверь.

   Полутора часами позже, покачиваясь в санях, мчащихся в сторону дома, Константин с умиротворённым удивлением думал о том, что чувствует себя уже не просто вполне живым, а даже счастливым, и благодарить за это стоит единственного человека.

   Очень странно, что они с такой службой умудрялись не встретиться несколько лет. Может, это тоже – судьба или и вовсе прямая воля Нави с Явью, раз именно они середников выбирают? Встреча состоялась именно тогда, когда была необходима, когда он оказался способен отпустить прошлое. Не кто-то рядом, а сам он мешал себе жить. Конечно, забывать мёртвых – дурное, но цепляться за них – и вовсе последнее дело.

   Символично, что понял он это в нынешнем расследовании. Символично, поучительно и немного жутко, потому что как будто – не случайно. Оставалось надеяться, что урок он усвоил верно.

ЭПИЛОГ. На Николаевском вокзале

   3 мая 1925

   Собственная задержка с отправкой аж до мая казалась Натану судьбоносной и благой. Если бы не это, едва ли он смог бы выбраться на свадьбу к сестре, а так всё устроилось наилучшим образом. Обвенчались Анна с Константином двадцать девятого апреля,и сейчас Титов со спокойной душой оставлял сестру счастливо замужней особoй с надёжным защитником рядом.

   Изначально они собирались пожениться в мае, но тут решительно воспротивилась Мальцева Арина Семёновна. Примета, мол, плохая: всю жизнь маяться будете. Спорить с ней не стали, что тоже сыграло Натану на руку. Даже Ольга смогла прилететь на венчание, прихватив с собой Филиппа,так что день праздника вышел чрезвычайно светлым и радостным.

   С падчерицей у новоявленной госпожи Хмариной ладилось не то чтобы легко, озорная и строптивая девица бедокурила, да и отца ревновала, но до откровенного неприятия не доходило. Потихоньку-полегоньку они привыкали друг к другу,и тут вызывал уважение неожиданный дипломатический талант Константина, который ловко смягчал углы. Натан же с трудом удерживался от подначек о том, что сестре этот опыт ещё для своих пригодится. Она и так до сих пор не привыкла, что замужем,и страшно волновалась по любому поводу, а то и без, зачем дразнить еще больше?

   Сейчас провожать Титова к новому месту службы Хмарины прибыли всем семейством, включая Пашку. В новом зелёном платьице та выглядела одновременно растерянной и гордой: вроде и наряд нравился,и цвет как у отцовского мундира (летней белой формой, любимой императором и оттого обязательной к ношению, он пренебрегал едва ли не единственный во всей сыскной полиции), а вроде и что-то не то, выбирала же мачеха,и как это вообще можно – нарядному платью радоваться?

   Анна за время своего скороспелого романа еще больше похорошела и растеряла излишки серьёзности, а Кoнстантин – ожил и помолодел и выглядел теперь на свои тридцать, а не давешние пятьдесят с лишком. Счастье очень красило их обоих, озаряя окружающих отсветами даже сейчас, когда Анна хмурилась, беспокойно интересуясь у брата, всё ли он взял.

   Натан, глядя на них, не мог не улыбаться и не вспоминать родителей – с лёгкой привычной грустью и глубоким внутренним удовлетворением. Всё-таки, оставшись единственным мужчиной в семье, Титов считал своим долгом устроить жизнь сестёр, независимo от того, что они думали по этому поводу, и сейчас полагал этот долг счастливо выполненным. Ещё больше радовался бы, конечно, если бы и его собственная жизнь устроилась. Увы, не сложилось. Воспоминания об Александре по