Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Отвернись!

Последние слова, которые он прокричал мне, а я не отвернулась. Я видела, как летят камни. Видела, как он падает. Видела…

— О, вот ты где.

Дурлейн.

Я резко обернулась, словно он объявил о нападении, разбрызгивая воду и мыло по своему шерстяному халату.

Он стоял в дверях кухни, в длинном чёрном пальто, держа в руках ещё одно. В свете огня и фиолетового лунного сияния, проникающего через окна, его растрёпанные кудри блестели, как вороньи перья, потусторонние, нечеловеческие, завораживающие цвета, и меня внезапно охватило унизительное желание провести пальцами по этим прядям и узнать, какие они на ощупь.

Чёрт побери.

— Чего? — резко бросила я, пытаясь это скрыть.

— Само воплощение добросердечия, — сказал он, изогнув бровь, затем перевёл взгляд на ножи, которые сами втыкались обратно в свой деревянный блок. — Не возражаешь, если я одолжу её на минутку, Нанна? Нужно проверить защиту.

Ножи сделали жест, словно отгоняя нас: мол, давайте, идите уже.

— Защиту? — сказала я.

— Защиту, да. — Он шагнул вперёд, протянул мне второе пальто, затем коротко, резко вздохнул, когда я его не взяла. — Трага, если ты намерена весь день прятаться от собственных мыслей, можешь хотя бы подышать свежим воздухом в процессе. Надень проклятое пальто.

Это попало в точку.

— Да пошёл ты.

— Рад видеть, что Свалa не унесла с собой твоё непревзойдённое красноречие, — сказал он с настолько подчеркнутой невозмутимостью, что это можно было счесть актом войны. — Если это поможет, защита, о которой идёт речь, — это набор длинных рунических надписей. Я не имею ни малейшего понятия, что именно в них сказано. Ты возможно, имеешь.

Я моргнула, глядя на него.

В его глазу мелькнуло торжество, когда он снова протянул мне руку и пальто.

— Манипулятивный ублюдок, — сказала я, выхватывая его из его пальцев, и он одарил меня вспышкой улыбки, словно я сделала ему самый лестный комплимент из всех возможных.

Дурлейн Аверре, улыбающийся. У меня слегка закружилась голова, когда я натянула пальто поверх своего халата и последовала за ним наружу, в темноту и ледяной холод ночи — не зная, что изменилось, но совершенно уверенная, что между нами что-то стало другим, что в нашей привычной не-дружбе и не-союзе произошёл сдвиг. Было ли это его собственным домом и семьёй? Моим почти-утоплением? Моим предложением ему прекратить свои упрямые попытки постоянно казаться полным засранцем?

Он, конечно, всё ещё был полным засранцем.

Он просто ещё и вытаскивал меня из дома.

Я была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить огромный, покрытый шерстью силуэт в тот момент, когда он двинулся впереди нас. Лишь когда Дурлейн остановился, я вздрогнула и начала:

— Что…

Силуэт повернулся.

Пара голубых, сверкающих глаз уставилась прямо на меня.

Я завизжала. Три визга за один день, да что ж это такое, и всё же я не смогла подавить звук. Существо было огромным. Скорее размером с волка, чем с собаку, его голова доставала мне до плеча, его белая шерсть зловеще переливалась, пока оно шло ко мне. Куски его кожи и мышц отсутствовали. Одна из задних лап была лишь костью и жилами; рёбра обнажались на левом боку. Однако между костями и шерстью мерцала не плоть и кровь, а лёд, те же шрамы, что носил Дурлейн, холод Нифльхейма, ставший материальным.

Гарм.

Пёс Смерти.

Я отступила от этих морозных глаз, руки бессознательно потянулись к ножам, которых на мне не было, и я пискнула:

— Ты мог бы меня предупредить.

— О, предупреждения не спасли бы тебя, если бы он захотел причинить тебе вред, — сказал Дурлейн, его лицо было на долю слишком каменным, пока он похлопывал чудовище по пушистой белой голове. Ублюдок. — Но он довольно дружелюбен, не переживай. Можешь дать ему понюхать твою руку, чтобы он знал, что не стоит разрывать тебя в будущем.

Чрезвычайно обнадёживающе.

Я сглотнула укол страха и заставила себя снова сделать шаг вперёд, протягивая руку. Дыхание адского пса было ледяным, когда он обнюхал мои пальцы, затем один раз крепко лизнул меня столь же ледяным языком; выполнив формальности, он развернулся и бодро потрусил по тропинке прочь от дома, к силуэту леса впереди.

Я осталась позади, моргая на белое пятно в тенях. Мою руку покалывала от холода.

— Идёшь? — сказал Дурлейн, направляясь по тропе.

Сволочь.

Я поспешила за ним, вытирая пальцы о чужое пальто.

— И как именно ты в итоге украл чёртова питомца Смерти, если можно спросить?

— Порыв момента. — В его голосе мелькнула тень гримасы. — Мы сидели в Нифльхейме, оба только что возвращённые к жизни, Мури в слезах, и я решил, что должен сделать что-нибудь, чтобы её развеселить. Она только что видела, как меня пытают до смерти. И как ей перерезает горло её собственный брат, не особенно любимый брат, но всё же.

— И ты украл собаку.

— И я одолжил собаку.

Я прищурилась.

— И просто… до сих пор не вернул?

— О, я пытался, — сказал он, и на этот раз гримаса была совершенно явной. — Но оказалось, что ему довольно понравились тепло и Мури, так что он просто отказался проходить через тот портал. С тех пор у меня не самые лучшие отношения со Смертью.

Со Смертью.

С самым настоящим богом смерти.

— Какой он? — осторожно спросила я.

— Придурок. — Лёгкая, безрадостная улыбка задержалась на его губах. — Хотя, разумеется, я не имею права так говорить. Мури с ним ладит легче, так что, когда у нас есть выбор, обычно именно она спускается туда.

Я вспомнила его пустые глаза на Крапивном холме и решила, что, вероятно, не только напряжённые отношения с владыкой Нифльхейма заставляют его держаться подальше от туманного холода, но он говорил удивительно легко, и уже с десяток реплик не оскорблял меня, и мне не хотелось разрушать это неожиданное перемирие, залезая в темы, о которых он явно не желал говорить.

Вместо этого я вспомнила кое-что, пришедшее мне в голову за ужином.

— Кстати о Киммуре… — к этому моменту мы уже вошли в лес, сосновые ветви крали остатки лунного света. Я должна была бы быть в ужасе, входя в кромешную тьму с мужчиной, от которого мне следовало держаться настороже, без оружия, в незнакомом месте — но мои шаги не замедлились. — Прости, что мы задержались из-за меня. Если ты захочешь уехать завтра, я постараюсь быть готовой к отъезду.

Он помолчал рядом со мной. Впереди Гарм был белым призраком среди деревьев.