Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Щит, разумеется. Альгиз, повторяющийся снова и снова. От атак, от звука, а затем, что ещё более любопытно… альгиз, совило, отала, наудиз, совило. Щит, зрение, удержание, отсутствие, зрение. Защита от видения при отсутствии исходного видения…

О.

— Это потрясающе, — сказала я камню, пробегая взглядом по остальной части заклятия.

Дурлейн тихо усмехнулся.

— Просвети меня.

Я на мгновение забыла, что он стоит позади меня.

— Оно гарантирует, что прохожие вообще не смогут увидеть дом, если только уже не знают, что он там есть. То есть, если они осознают, что там будет что-то, они это увидят. Если не знают — не увидят. Когда ты и Киммура впервые пришли сюда…

— Мы знали, — сказал он, не давая мне договорить. — И тётя Гон тоже, когда они с Эрриком шли этим путём. Серанон дал им подробное описание дороги.

— Ну вот. — Мои пальцы скользили по вырезанным знакам, следуя за ними по покрытому мхом камню. — Разумеется, каждый столб сам по себе перекрывает лишь вид за своей точкой. Но вот здесь есть маленькое добавление с гебо, — я постучала по короткой последовательности рун ниже по столбу, которое объединяет все восемь точек заклятия в одну большую формулу и создаёт замкнутый круг защиты между ними, вместо того чтобы оставлять их отдельными щитами. Блестяще. Кто-то действительно всё это продумал.

— Похоже на то, да. — Его слова были едва слышны.

Я обернулась на это.

Он стоял ко мне спиной, глядя в непроницаемую черноту леса, в дикую глушь внешнего мира, в ночь, от которой нас защищали эти заклинания. Восемь каменных столбов между мной и жестокой реальностью, внезапно осознала я, и по спине пробежала дрожь. Между мной и Аранком, между мной и…

Кестрел.

Нет. Кестрел не мог последовать за мной сюда.

Я всё же погасила свет в своей ладони, моргнула в темноте и пробормотала:

— Возможно, нам стоит идти дальше.

Он даже не стал спрашивать.

— Да.

О ком он думал? О своём отце? О своих братьях? О тех же птицах, что шли по нашему следу?

Мы шли молча мимо четвёртого столба, затем мимо пятого. Именно там деревья расступились, открывая главную дорогу к Дому Рассвета. Более широкую песчаную тропу, по которой мы, должно быть, и прибыли на лошадях. Полоса лунного света прорезала ветви, освещая нас и резвящегося впереди адского пса. Шерсть Гарма в серебристом свете казалась снежным покрывалом. Рядом со мной лицо Дурлейна выглядело почти таким же бледным, его черты ещё более резкими и угловатыми, чем прежде, выражение, в котором было и предвестие беды, и…

Сомнение?

Я нахмурилась, прокручивая в голове последнюю часть разговора. Он был зол? Я сказала что-то не то? Но момент, после которого он вдруг замолчал, не был ни оскорблением, ни обвинением. Скорее…

Кто-то действительно всё это продумал.

Кто-то.

Ведьма, если точнее.

Дерзкое подозрение подняло голову, почти слишком хорошее, чтобы быть правдой. Я прочистила горло, попыталась придать лицу нейтральное выражение, хотя темнота леса сжималась вокруг нас, и сказала:

— Довольно иронично, правда, что ты годами жил здесь в безопасности благодаря защите ведьминской магии?

Никакого ответа.

О, это было чертовски прекрасно.

— Ты всё ещё считаешь, что каждый из нас представляет угрозу для Сейдринна? — добавила я и пнула камешек с тропы. Мы прошли мимо шестого столба, не останавливаясь. — Даже если, ради разговора, предположить, что я — да?

— Мне следовало оставить тебя в той проклятой реке, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Остроумно, — сказала я.

— О, не льсти себе. Я совершенно серьёзен. — Глубокий, медленный вдох. — Я просто понимаю… Большинство из них ведь не получают ничего похожего на то образование, что было у тебя, верно? Рунные ведьмы?

— В магии? — Я пожала плечами. — Нет.

— Нет, — повторил он, и в его голосе звучала усталость, почти смирение.

— Раньше, конечно, существовали академии, — добавила я, потому что так рассказывал Кьелл. — И учёные, и странствующие наставники, и по крайней мере какая-то устная традиция. Многое из этого было утрачено, когда вы сожгли наши библиотеки. Никто толком не знает, как был создан камень клятвы, просто как пример. И большинство ведьм, рождающихся сейчас, едва ли знают больше, чем значение отдельных знаков, если вообще знают хотя бы это.

Он вздохнул.

— Да. Никакого закона Ригмор и составных максим, чем бы они ни были.

Чёрт.

Он запомнил мою болтовню?

— Именно, — сказала я, стараясь не звучать слишком озадаченно. Мы прошли мимо седьмого столба. — И на случай, если тебе было интересно, пара разрозненных эйваз не приведёт к появлению второго горы Туэль.

— Я так и подумал. — В темноте рука, которой он провёл по лбу, была лишь размытым пятном кожи и мерцающих шрамов. — Что ж. Придётся это обдумать.

— Осторожнее, — сухо заметила я. — Придётся, возможно, признать, что ты ошибался.

Он метнул на меня взгляд.

— Шип в боку, разве я не говорил?

Смех вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Я почти сразу же сумела подавить его, проглотить этот глупый, цепляющийся звук, но в ледяной тишине леса это было всё равно что попытаться вернуть назад раскат грома. Рядом со мной шаг Дурлейна на одно проклятое мгновение сбился.

Чёрт.

Восьмой столб вынырнул из ночи, и я ухватилась за это оправдание обеими руками, поспешив к нему, чтобы осмотреть надпись. Когда я обернулась, Дурлейн остановился. Стоял между деревьями, глядя на меня так, словно никогда прежде меня по-настоящему не видел, повязка на глазу зияла дырой в темноте, его здоровый глаз казался почти таким же огромным, губы были чуть приоткрыты в ожидании чёрт знает каких едких слов, которые вот-вот должны были сорваться.

Слишком громко, — напомнил мне голос Ларка.

Слишком отчаянно.

— Что? — резко спросила я, потому что иначе пришлось бы бежать и больше никогда не смотреть ему в глаз, отливающий фиолетовым.

Он моргнул.

— Ты нечасто смеёшься.

— У меня плохо получается, — коротко сказала я, пытаясь заставить себя сдвинуться с места и безнадёжно в этом проваливаясь. В этом его взгляде было что-то совершенно парализующее. Что-то, что вцеплялось в мою грудь и превращало даже дыхание в тяжёлый труд, что-то, из-за чего мне не хотелось больше никогда закрывать глаза. — Я… я звучу…

Слова рассеялись.

Я услышала фразу, которую собиралась произнести. Услышала её его ушами.

— О, — тупо сказала я.

В его выражении не было ни тени того торжества, которого я ожидала.

— Да. Я подумал, что дело в чём-то таком.

Клетка.

Призрачные прутья.

Сколько времени прошло с тех пор, как я вообще смеялась?

— Идём, — сказал он, прежде чем эта мысль успела закрутиться дальше,