Мертвый принц - Лизетт Маршалл

пятно дерева и тёмного льна, вращающееся и клубящееся вокруг меня, как столб дыма. Книжные шкафы, закрывающие стены. Пальто и рубашки, брошенные на спинки стульев. Мокрое полотенце на кровати, под ним как минимум три слоя одеял. В воздухе едва уловимо висел запах древесного дыма и тёмных роз, и пылинки танцевали в золотом свете, падающем через два арочных окна.

Комната матери, совсем не похожая на комнату матери.

Я едва заметила, как Дурлейн подвёл меня к креслу у камина, его рука крепко держала меня за локоть. Словно выждав своего часа, мои колени подогнулись в тот самый миг, когда мы достигли сиденья; я не села, а рухнула, врезавшись в подушки с глухим ударом, от которого задрожали кости. Моё горло сжималось. Моё зрение стремительно покрывалось пятнами.

Ларк.

Лейф Эстридсон.

— Дыши, — приказал Дурлейн, приседая передо мной, и в его голосе было нечто, не оставляющее выбора, кроме как подчиниться, эта резкая, неоспоримая уверенность человека, выросшего, раздавая приказы. Я жадно втянула воздух. — Хорошая девочка. Продолжай. Пить хочешь?

Я сумела кивнуть, вдыхая, выдыхая, вдыхая, выдыхая, словно от этого зависела моя жизнь. Он поднялся плавным движением и исчез в ванной, возвращаясь мгновение спустя рубашка уже полностью застёгнута, в руке стакан воды.

Его пальцы коснулись моих, когда он вложил стакан в мою ладонь. Они были холоднее самой свежей воды; я невольно вздрогнула.

— Вот так. — Его голос был мягким, хотя и ничуть не нежным. — Дай себе минуту. Не нужно торопиться.

Я сделала глоток. Я дышала.

Дурлейн опустился в другое кресло, тонкие локти на коленях, руки сцеплены перед губами. Его взгляд не встретился с моим. Он был устремлён на тлеющие угли в камине, и в теневой глубине его глаза явно шли расчёты — больше никакого шока на лице, никакого удивления. Лишь выражение игрока в каретт, рассматривающего последние карты, оказавшиеся у него в руке, и обдумывающего свой следующий сокрушительный ход.

Ещё одна дрожь пробежала по моему позвоночнику, на этот раз ещё холоднее. Мои пальцы нашли маленький флакон у меня на шее — стекло, кровь, Ларк.

Лейф Эстридсон.

Друг Налзена.

Если это было правдой, а как бы я ни пыталась, я не видела способа это обойти, — то о чём ещё он лгал? О своих политических взглядах? О своих планах на будущее? Или даже…

— Ты не против, если я задам несколько вопросов? — Дурлейн нарушил тишину.

Я покачала головой, затем поняла, что он не смотрит на меня.

— Нет. Нет, всё в порядке.

В порядке.

Какое, блять, нелепое слово.

— Как Лейф узнал, что ты ведьма? — Под лёгким наклоном его головы скрывался целый мир вопросов. — Ты ведь не особенно охотно делишься этой информацией. Ты сама ему сказала?

О.

О, нет.

Неужели именно такого рода сведения он отправлял Варраулису в Аверре, тайное оружие Аранка? Хотя он ведь не мог рассказать своему королю обо мне? Он знал, как умерла Мать. Он знал, что огнерождённые делают с такими, как я.

Он не мог. Не мог.

— Я… я не говорила. — Мой голос слегка срывался. — Он узнал случайно.

Дурлейн ждал.

— Была ещё одна птичка. Хоук. — Я всё ещё не могла произнести это имя без внутреннего содрогания. — В первые дни я спала в казарме со всеми, и он всё пытался… ну. Сам понимаешь. Мне приходилось всё время отбиваться от него. Пока у меня не появилась своя комната то есть, пока Пола не заставила Аранка дать мне отдельную комнату.

Он закрыл глаз.

Внезапно он выглядел таким усталым, таким пустым. Но сказал лишь:

— Понимаю.

— Так стало лучше на какое-то время. А потом я забыла запереть дверь одной ночью, и оказалось, что Хоук всё ещё пытается, потому что он ворвался, пока я спала. Мы дрались. Он порвал мне рукав и увидел мою метку, и я просто… застыла. Он говорил, что я буду делать всё, что он скажет, или он побьёт меня камнями, когда Ларк проходил мимо и размозжил ему голову.

Ты поступила разумно, не вступив в бой, ведьмочка.

Он обнимал меня. Впервые со смерти Кьелла кто-то обнимал меня, и даже сейчас я чувствовала это непостижимое облегчение мои конечности сдавались перед немыслимым, невозможным обещанием помощи.

Если ты сопротивляешься, они ранят тебя ещё сильнее.

— Впечатляющее решение проблемы, — пробормотал Дурлейн, его пальцы медленно описывали круги по покрытым ледяными шрамами костяшкам. — И, прости за вопрос, это было до того, как с его стороны появился какой-либо романтический интерес, или после?

Мой разум опустел.

Он снова смотрел на огонь.

— Нет, — онемело сказала я, почти не чувствуя собственных губ. — О нет, нет. Ты не будешь в это лесть. Ты не станешь делать вид, будто…

Он нахмурился.

— Я всего лишь…

— Ты не «всего лишь»! — Слова вырвались с чрезмерной силой. — Ты прекрасно понимаешь, что делаешь, чёрт тебя возьми! Что ты пытаешься мне сказать, что во мне не было ничего, что он мог бы захотеть, кроме моей проклятой магии? Что я — нелюбимое существо, годное только для драки и…

— Трага, прекрати.

Я стиснула рот, дыхание сбилось, рваное.

— Я не это пытаюсь тебе сказать. Даже близко нет. — Его голос был напряжён — рёв, едва втиснутый в рамки цивилизованной речи. Его глаз был широко раскрыт. — Да разрази меня пламя, как сказать это ещё яснее? Разумеется, этот жалкий ублюдок должен был захотеть тебя потому, что ты маленькая бойкая дрянь с грязным языком, с пугающе злобным чувством юмора и с абсолютно завораживающей одержимостью рунами. Если бы у него была хоть капля здравого смысла, это было бы единственное, что его заботило. Но, учитывая, что он не позволял тебе ни драться, ни смеяться, ни говорить об этих же проклятых рунах, не похоже, что именно это его особенно интересовало, не так ли?

Я уставилась на него.

Шум крови в моей голове был оглушительным.

Маленькая бойкая дрянь.

Злобное. Завораживающее.

Не существовало такой версии реальности, в которой эти слова имели бы ко мне какое-либо отношение. Ларк был смешным. Ларк был умным. А я просто… была, и старалась не быть в этом слишком плохой. Я просто…

Мои губы шевельнулись.

Слова не вышли.

— Трага… — Дурлейн провёл рукой по лбу, тёмные кудри скользнули между его пальцами, словно пряди ночного неба. — Пламя, смилуйся. Единственное, что я говорю есть вероятность, подчёркиваю, вероятность, что он расчётливо, по-скотски играл с твоим сердцем. Не то чтобы ты это заслужила. Не то чтобы он был прав, поступая так. Понятно?

Чёрт. Как мне удаётся испортить даже получение