Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Почему она говорит ему это сейчас?

Потому что он появился с полумёртвой рунной ведьмой на руках, отчаянно пытаясь спасти ей жизнь?

У меня кружилась голова, и вместе с ней кружился мир. Потому что если именно это они и говорили, под поверхностью улыбок и эвфемизмов, тогда следующий невозможный шаг, единственный разумный вывод, к которому я могла прийти, был…

— Вы хотите сказать, что моя мать состояла в каком-то движении сопротивления?

Их взгляды одновременно метнулись ко мне у Эстегонды невозмутимый и уверенный, у Дурлейна переполненный едва сдерживаемой яростью, от которой у меня внутри всё неприятно скрутило. В основном неприятно. Я быстро отвела взгляд, прежде чем успела об этом слишком задуматься; в любом случае разумнее было смотреть на его тётю, она хотя бы могла ответить на мои вопросы.

— Похоже, это самое вероятное объяснение, не так ли? — сказала она, разглаживая складку на своём элегантном синем платье. С такого расстояния я могла различить узор из лучей, вышитых вокруг её воротника, сияющая нить на фоне более тёмного бархата. — Учитывая, что она жила в одном из этих домов, можно предположить, что она была одной из его лидеров.

Я уставилась на неё.

Её улыбка стала на долю мгновения виноватой.

— Я же говорила тебе сначала съесть кашу.

Каша могла катиться к чёрту.

— Лидером?

— Что ж. — Она вздохнула. — Да.

— Сопротивления?

Лёгкий кивок головы.

— А потом её убили… — король. Тот самый король, чей трон она, должно быть, пыталась свергнуть, если во всём этом безумии была хоть доля правды, и чёрт меня побери, это слишком хорошо складывалось, чтобы мои инстинктивные отрицания имели хоть какой-то шанс на честную борьбу. Почему ещё Варраулису было бы не всё равно? Почему бы ему просто не донести на неё как на ведьму в ближайший город? — Но тогда… тогда все те люди, что приходили к ней…

Кьелл.

Который был одним из ближайших друзей Матери.

Кьелл, который спас мне жизнь. Кьелл, который дал мне кров, одежду и еду. Кьелл, про которого я уверяла Дурлейна, что он и мухи не обидит.

Когда ты станешь старше.

Сердце моё не колотилось. Оно билось слишком, слишком медленно. Тяжёлый, молотящий пульс, который я ощущала в висках, в животе, в кончиках пальцев. Не может быть, пытался сказать мне каждый отчаянный удар. Не может быть. И всё же…

Факты оставались фактами.

Была ли моя жизнь с Кьеллом действительно безопасной и простой? Или она была слишком безопасной и простой? Мы жили вдали от всякого центра цивилизации ради тишины и захватывающего дух побережья Хьярн-Бей или же чтобы… скрываться?

Меня затошнило.

Я не создана для интриг и политики. Совсем не создана. Я больше никогда в жизни не собираюсь приближаться к королям и их замыслам, я уйду с Ларком, спрячусь на скромной капустной ферме его родителей и проведу остаток дней, вспахивая неприветливую землю, дыша чистым, свежим воздухом. Значит, всё это какое-то недоразумение. Возможно, тот Серанон солгал, и эти дома просто…

Просто…

Чёрт. Просто что? Уютные лесные домики, разбросанные по Сейдринну?

— О, — пробормотала я с запозданием в несколько минут, и это прозвучало как беспомощное писклявое хныканье новорождённого. — Ладно.

Ничего не было в порядке, но Эстегонде незачем было об этом знать. И, что важнее, Дурлейну тоже незачем было знать, потому что я уже чувствовала, как его взгляд прожигает бок моего лица, и я не хотела его гнева. Я не хотела его жалости. И уж точно не хотела, чтобы он решил, будто я всё-таки представляю для него опасность, потому что одного его слова было бы достаточно, чтобы убить меня, и…

— Можем ли мы попытаться узнать больше? — сказал он по другую сторону стола, переводя взгляд с меня на свою тётю. — Если отец организовал то нападение, у него должна была быть причина. Если мы передадим сообщение Серанону, Хевейн, возможно, сможет что-нибудь разузнать.

О.

Снова многоликий принц. Знание моё главное оружие.

— Возможно. — В голосе Эстегонды звучало сомнение. — Но это будет риск, и я не до конца уверена, что ты будешь делать с этой информацией, даже если сумеешь её получить.

Пожатие плечами на краю моего поля зрения.

— Кому-то это может быть полезно.

Кому-то.

Мне?

Он имел в виду меня?

— Со мной всё в порядке, — заставила себя сказать я, хотя это было ложью, хотя каждый из них должен был понимать, что это ложь. — Всё в порядке, правда. Я не хочу давать вашему отцу ни малейшего повода снова заинтересоваться тем домом или мной. Они все мертвы, в конце концов.

Мать. Кьелл. Та маленькая девочка, которая никогда даже не видела нож вблизи. Я не хотела о них думать, и теперь уже не могла остановиться, будто моему разуму нужно было заново перебрать каждый обрывок, перевернуть каждое воспоминание, пока ни одно из тех старых, безопасных воспоминаний не останется незапятнанным.

Мне не следовало ступать в ту проклятую реку.

Мне никогда не следовало покидать ту камеру в Свейнс-Крик.

— В таком случае, — сказала Эстегонда, поднимая своё недовязанное шарфом полотно, — полагаю, мы достаточно поговорили на эту тему. Что у нас сегодня на ужин?

Глава 24

На ужин у нас было рагу из кролика и ростки, глазированные мёдом. Мне следовало бы отдыхать, но большую часть дня я провела на кухне, помогая невидимой Нанне рубила мясо, резала лук, месила тесто для завтрашнего хлеба. Пока я двигалась, пока могла сосредоточиться ни на чём, кроме удовлетворяющего стука ножа и ощущения муки, воды и дрожжей между пальцами, мне не приходилось думать о Кьелле.

Изучай свои руны, Трага. Они тебе однажды понадобятся.

Почему?

Готовил ли он меня стать следующим маленьким солдатом в той борьбе, которую он вёл? Следующей, кто умрёт в огнерождённых пламенах?

Лук. Сосредоточься на луке. Это же из-за него, конечно, у меня щиплет глаза.

Я рубила, мешала, мыла. К тому времени, как работа была закончена и Эстегонда накрыла на стол, края окон уже становились бледно-лиловыми; сам ужин прошёл без единого упоминания о мятеже, Аранке или Киммуре. Как только мы закончили, я снова скрылась на кухне, отмывать сковороды, возиться с огнём или делать всё, что только требовалось.

Я сделал тебе нож. Ты должна уметь себя защищать.

От охоты на ведьм?

Или от чего-то куда более страшного?

Я стиснула зубы и соскребала остатки кролика со дна чугунной сковороды, мыло жгло кожу на моих руках. Или он вовсе не собирался, чтобы