Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

— В книге… — она осеклась, будто сказала лишнее, потом махнула рукой с деланным безразличием. — Неважно. Знаешь, Крис, поначалу я думала, что мы могли бы… поладить. — Она помолчала, разглядывая меня со смесью разочарования и брезгливости. — Я присматривалась к тебе, пыталась понять.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— Но последнее время, я все чаще стала замечать, как ты заискивающе на неё смотришь, как ты кидаешься помогать ей при любом удобном случае. Тебе похоже просто нравится быть слугой. — Её губы скривились. — Так что вы оба друг друга стоите. И я не собираюсь делиться с тобой информацией, которую ты потом побежишь сливать своей драгоценной хозяйке.

Желваки на скулах непроизвольно дёрнулись. Больше всего бесил её тон, эта ленивая снисходительность, с которой она цедила слова. Даже Эвелин, избалованная наследница Вейлов, никогда не разговаривала со мной так, будто я был чем-то настолько ничтожным, что не стоил даже нормальной злости. А эта девчонка на папочкиной стипендии вела себя так, словно родилась с короной на голове.

— Лили, я не понимаю, о чём ты говоришь…

— Не понимаешь? — она фыркнула. — Тогда объясню совсем просто. Я сделала свой выбор. И это не ты. Может, раньше я и рассматривала… варианты. Но теперь уже нет.

— Теперь ты сделала ставку на Люциана? — я не смог скрыть презрения в голосе.

— Да, — подтвердила она спокойно. — У него есть власть, деньги, влияние. И в отличие от тебя, он готов использовать информацию, которую я ему дала. А ты… — она окинула меня взглядом, — ты просто слуга, который не может определиться, кого ненавидит, а в кого влюблён.

Я позволил себе усмехнуться:

— Люциан, значит. Интересный выбор. — Я сделал паузу, будто вспоминая что-то. — Кстати, знаешь, где он был вчера вечером? Почти перед самым отбоем?

Лили нахмурилась:

— И какое это имеет значение для нашего разговора?

— Самое прямое, — я пожал плечами с нарочитой небрежностью. — Он заходил к Эвелин в комнату, пробыл там довольно долго. И, судя по тому, что я слышал, она ему снова подарила браслет. А уж как он её за подарок благодарил… ну, скажем так, разговоры прекратились, но уходить он не спешил. — я изобразил смущение, — И дальше подслушивать было уже неприлично.

Я увидел, как лицо Лили изменилось. Скулы заострились, а уголки губ дрогнули и поползли вниз.

— Откуда ты это знаешь? — в ее голосе прорезались визгливые нотки.

— Эвелин заставила меня забрать её бельё и отнести в прачечную, — я развёл руками с видом покорного слуги. — Я как раз выходил из женского корпуса, когда увидел Люциана. Он направлялся к её комнате. Ну, я и задержался немного у двери, прислонился к стене, сделал вид, что жду, мне не привыкать.

— Так ты ещё и подслушивал под дверью? — в её голосе звенело возмущение, но за ним слышалась жгучая ревность.

— А что мне ещё делать? — я горько усмехнулся. — Я же просто слуга, как ты сама только что сказала. Стою, жду, пока хозяйка соизволит освободиться. — Я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как меняется её лицо. — Эвелин явно была рада его видеть. И подарок… Люциан сказал, что очень тронут. Что это лучшее, что он когда-либо получал.

Лили стиснула зубы. Я видел, как напряглись её плечи, как побелели костяшки сжатых кулаков, как мелко задрожала нижняя губа.

— Кстати, — я добавил, как бы невзначай, — сегодня ведь у тебя день рождения, если я не ошибаюсь?

— Откуда ты можешь это знать? — она явно не ожидала и сейчас выглядела настороженной.

— Слышал, как ты ещё в сентябре называла дату кому-то из одногруппниц. У меня хорошая память, знаешь ли, — Я пожал плечами и достал из кармана небольшую коробочку. — Вот, у меня для тебя небольшой подарок. Ничего особенного, просто хотел поздравить.

Лили посмотрела на коробочку, будто та могла укусить её.

— А Люциан тебе подарок приготовил? — спросил я с наигранным участием. — Он ведь знает, что сегодня твой день рождения? Ты поделилась с ним такой важной информацией, так что вы теперь… союзники? Или как это у вас называется?

По её лицу пробежала тень. Она молчала, и это молчание было красноречивее любых слов.

— Не знает, я полагаю? — я приподнял бровь. — Интересно. Для Эвелин у него время нашлось, даже несмотря на сломанные пальцы. А про тебя, похоже, он забыл. Или ты просто не настолько важна, чтобы он помнил такие мелочи?

— Закрой свой рот, Корвин, — прошипела она словно рассерженная змея.

— Я просто говорю, как есть. — Я убрал коробочку обратно в карман медленным, демонстративным движением. — Раз тебе не нужен мой подарок, то не буду навязываться. Но подумай, Лили, если информация, что Эвелин правда не Вейл, действительно окажется правдой, то это может грозить как минимум падением акциям фонда Вейлов. Так что ты отдала Люциану информацию, которая стоит миллионы. А что он дал тебе взамен? Обещания? Красивые слова? Намёки на будущее, которое никогда не наступит?

Она не ответила. Её взгляд стал стеклянным, неподвижным, как у человека, который только что получил удар под дых и пытается вспомнить, как дышать.

— Ладно, — я отступил на шаг, — Не буду тебя задерживать. Скоро первая пара.

Я развернулся и направился к выходу. За спиной слышалось её судорожное дыхание, так дышат люди, которые изо всех сил пытаются не закричать.

На первой паре я сел на своё обычное место, несколько рядов позади Эвелин. Она пришла за минуту до звонка и выглядела усталой, но держалась прямо, как всегда.

Лили вошла последней, когда профессор уже открывал журнал. Бледная, с поджатыми губами. Она села сразу позади Люциана, но тот даже не повернулся в её сторону, увлечённый разговором с Заком.

Я наблюдал, как Лили смотрит на руку Дарвиля, ту самую, где на запястье поблёскивал браслет с синими камнями, который Эвелин «подарила» ему вчера. Её взгляд был прикован к этим камням, будто они были личным оскорблением.

У меня же этот браслет снова всколыхнул ту тьму, которую я едва сдерживал. Эта вещь лежала в моём тайнике уже достаточно долго. Я забрал браслет тогда, когда Люциан демонстративно уронил его, решив, что Эвелин заперла его драгоценную Лили в туалете. Идиот даже не понял, какой подарок выбросил. А я подобрал, спрятал, хранил вместе с остальными вещами, которые касались её рук, её кожи.

И вот теперь, когда Эвелин нашла мой тайник, она отдала его обратно Люциану. Будто он имел какое-то право на ее подарки, будто эта вещь все еще принадлежала ему, а не мне!

Я знал, что не могу злиться на неё