Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

наслаждалась каждой секундой этого зрелища. Возможно, это было очень мелочно, но как же приятно! Интересно, она уже поняла, в чем дело? Или думала, что это просто «плохой день»?

На большой перемене я услышала, как Аманда Вуд, одна из тех, с кем Лили иногда общалась, поздравила её с днём рождения. Лили что-то буркнула в ответ, даже не подняв головы.

«Ее день рождения сегодня?» — я едва не споткнулась, когда услышала это. Кот рассказывал мне о ключевой сцене в этот день. В книге Люциан должен был подарить Лили кулон, первый подарок в жизни бедной сиротки, а потом злодейка Эвелин Вейл, то есть я, должна была его разбить в припадке ревности.

Вот только, судя по всему, никакого подарка для Лили от Люциана сегодня не предвещалось. А если кто-то что и испортил, так это сама Адамс: порвала браслет на первой паре.

Значит ли это, что сюжет снова вывернулся наизнанку, и роль злодейки сегодня досталась Лили? Или я просто выдаю желаемое за действительное?

От всех этих мыслей меня вдруг накрыло каким-то опустошением. Злорадство схлынуло, оставив после себя холодок под рёбрами. Я ведь тоже часть этой истории. И если сюжет «сломался» и книги больше нет, то нет и страховки. Никакого «начать сначала», никакого «переписать финал», и что бы ни случилось дальше, это навсегда.

Стоило ли оно того? С одной стороны, я ни о чем не жалела, с другой неизвестность пугала больше, чем я готова была признать.

К концу последней пары голова гудела от попыток уложить всё это в какую-то логичную картину.

— Эви, ты с нами? — Диана тронула меня за плечо, когда прозвенел звонок. — Милана говорит, в столовой сегодня тирамису.

— Настоящий итальянский! — подхватила Милана, уже собирая сумку. — Повар специально для нас готовил.

Вайолет и Софи синхронно поднялись из-за парты, споря о цветной туши для ресниц. Вайолет утверждала, что после последнего показа мод это абсолютный хит сезона, а Софи закатывала глаза и говорила, что на подиуме можно и голым выйти, но это не значит, что стоит повторять.

— Идите без меня, — я потёрла виски. — Пойду к себе, полежу.

— Может, тебя проводить? — Диана нахмурилась с искренним беспокойством.

— Не нужно. Я в порядке, просто устала.

Диана ещё секунду смотрела на меня, потом кивнула:

— Ладно. Если что — напиши, я принесу тебе чай.

Они ушли, и я медленно побрела по коридору в сторону общежития. Хотелось просто добраться до кровати и не думать ни о котах, ни о сюжетах, ни о перевёрнутых ключевых сценах. Но не успела я дойти до лестницы, как рядом возникла знакомая тень.

— Я обещал тебе разговор про клуб. И есть кое-что ещё, что нужно обсудить. — Голос Криса был тихим, но настойчивым.

Я едва не закатила глаза. Сколько я его об этом допытывалась, и он выбрал именно этот момент, когда у меня у самой никакого настроения разговаривать нет? Впрочем, упускать момент было бы глупо. Кто знает, когда ещё он соизволит разговориться.

— Только давай не в моей комнате, не хочу снова тебя прятать, если вдруг кто-нибудь придет.

— Тогда как насчет старой оранжереи? Там точно никого не будет.

Оранжерея находилась в дальнем конце окружавшего академию парка, за живой изгородью. Еще недавно там выращивали экзотические цветы для украшения академии, но в прошлом году случился пожар, что-то замкнуло в системе обогрева. Здание не пострадало, но всю коллекцию растений пришлось выбросить. Восстанавливать её пока не спешили, попечительский совет никак не мог решить, стоит ли заказывать новые саженцы из-за границы или переоборудовать помещение под что-то другое. Пока шли споры, оранжерея стояла пустой, и студенты туда почти не заходили.

Я кивнула и пошла первой, не оглядываясь. Крис двинулся следом на некотором расстоянии, со стороны никто бы не подумал, что мы идём вместе.

Внутри оранжереи пахло сыростью и старой землёй. Сквозь пыльные стёкла пробивался тусклый свет, освещая пустые стеллажи, засохшие остатки растений в горшках и опрокинутые лейки в углу.

Крис вошёл через минуту после меня, плотно прикрыв дверь.

— Рассказывай, — я повернулась к нему. — Что там с клубом?

— Прежде чем я начну… мне нужно, чтобы ты мне пообещала не делать поспешных выводов и выслушать до конца.

— Звучит так, будто ты собираешься сказать что-то, что мне не понравится. — Я скрестила руки на груди.

— Возможно. Просто я хочу, чтобы ты мне доверяла.

«Доверие», — слово царапнуло горло. Я отвернулась, глядя на пыльные стёкла. Интересно, он знает, как много от меня просит? Почему-то вдруг захотелось, чтобы он знал.

— Когда мне было десять, у меня был друг. — я провела пальцем по пыльному стеллажу, не глядя на Криса. — Мы вместе учились музыке, делились секретами. Я думала, он единственный, кто видит меня настоящую, а не «наследницу Вейлов».

Крис не перебивал, ожидая окончания рассказа.

— В день важного концерта он попросил меня о помощи. Сказал, что в зимний сад музыкальной школы залетела птица, и что если её найдут работники, то они наверняка просто свернут ей шею. — Я усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Я полезла открывать окно, чтобы выпустить птицу, и в это время друг запер меня снаружи и ушёл. В итоге я пропустила концерт, хотя имела все шансы занять первое место. Моя семья была в зале, но так и не дождалась моего выхода. Родители сказали, что для них это был позор.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Позже я узнала, что это мой отец приказал запереть меня. Ему не нравилась эта дружба. Он считал, что я слишком привязалась к мальчику из бедной семьи, и таким образом он решил показать мне, что доверять нельзя никому. Что любой человек может предать, если ему предложить достаточно. — Я наконец повернулась к Крису. — И мой друг меня предал. За деньги на лечение матери, как я потом выяснила.

— Твой собственный отец? — тихо переспросил Крис, будто не уверенный, что ему не послышалось.

— Мой собственный отец. — Я пожала плечами, будто это было чем-то незначительным. — Так что, когда ты просишь меня довериться, то не уверена, что смогу пообещать тебе это на все сто процентов. Но выслушать до конца — это пожалуйста.

Крис прислонился к одному из стеллажей, сунув руки в карманы. Несколько секунд он молчал, будто собирался с духом, а затем коротко кивнул.

— Ладно. Тогда моя очередь. — он отвернулся, уставившись на пыльное стекло, — Помнишь, на благотворительном вечере все гадали, кто владелец «Эвэ»?

— Помню. И что?

— Это я. — произнес он, не глядя мне в глаза.

Я несколько раз