Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

— Ты думаешь, это сработает? — спросила она. Её голос был хриплым. — Думаешь, я настолько легко покупаюсь?

— Нет, — ответил я честно. — Но я надеюсь, что ты дашь мне ещё немного времени.

На ее лице появилась тень улыбки.

— Весь день на этих дурацких шпильках, — голос Эвелин был низким, с лёгкой хрипотцой раздражения. — Ноги гудят.

Она медленно подняла правую ногу. Поставила туфлю мне на плечо, как будто действительно собиралась оттолкнуть, сбросить, унизить окончательно. Я видел, как её грудь поднимается и опускается быстрее, чем обычно. Она волновалась, может быть, даже больше, чем я.

Я медленно, почти церемонно снял с неё туфлю и поставил её в сторону, а затем сделал то, чего она, наверное, не ожидала. Повернул голову вбок и прижался губами к её пальцам.

Сначала просто коснулся, потом поцеловал, потом раскрыл губы и провёл языком по внутренней стороне большого пальца, там, где кожа самая тонкая, самая чувствительная.

Она резко втянула воздух сквозь зубы. Её пальцы в моих волосах сжались сильнее, почти до боли, но она не остановила меня и не оттолкнула. Я поцеловал свод стопы, внутреннюю сторону лодыжки, где бился пульс. Каждый поцелуй был медленным, влажным, покорным… и в то же время жадным.

— Крис… — её голос сорвался. Я поднял глаза, не отрывая губ от её кожи. — Я была сегодня в твоей комнате.

Губы всё ещё касались её кожи, но я больше не двигался, меня словно парализовало. Она была в моей комнате. Что она там делала? Могла ли она найти мой тайник? Нет, вряд ли… откуда ей знать, что именно и где нужно искать…

— Как ты попала внутрь? — спросил я, выигрывая время.

— Тебя это интересует? — она чуть наклонила голову. — Или то, что я там нашла?

Я медленно опустил её ногу, хотя тело сопротивлялось каждому движению. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом.

«Нет, не может быть, чтобы она знала, она разозлилась бы, если увидела то, что я прячу… Она…» — мысль оборвалась в тот момент, когда я осознал, что сам себе противоречу, ведь Эвелин действительно злилась.

Я смотрел на нее с низу вверх, чувствуя, как по телу начинает проходить мелкая дрожь.

— И что же ты нашла?

— Документы по ремонту лабораторного стенда за первый курс. — произнесла она тихо.

Внутри что-то оборвалось. Она действительно видела мой тайник: смотрела содержимое, читала документы. А значит видела и свои вещи, которые я забрал у нее, фотографии, записи, рубашку… Я отчаянно вглядывался в её лицо, в котором пытался найти хоть намёк на отвращение или гнев. Она считает меня сумасшедшим? Она бросит меня?

«Ты ненормальный, Крис. Ты больной. Ты вор. Ты следил за мной. Крал мои вещи, как какой-то извращенец. Ты думаешь, я останусь с тобой после этого? Ты думаешь, я позволю тебе хотя бы дышать со мной одним воздухом?» — Я почти слышал, как она это произносит. Эти слова резали изнутри, будто она уже сказала их вслух.

Горло сдавило так, что я не мог вдохнуть полной грудью, тело начало мелко дрожать. Я попытался сказать что-то ещё, но понял, что больше не способен выдавить ни звука.

Эвелин стояла напротив, не отводя взгляда, и от этого становилось только хуже.

Пространство между нами сделалось плотным, тяжёлым, будто воздух загустел и давил на грудь.

Мои пальцы осторожно коснулись ткани ее платья, я боялся, что она сейчас отшатнётся, но она лишь чуть напряглась. И этого крошечного напряжения хватило, чтобы у меня перехватило дыхание.

Я рывком поддался вперед и обхватил её бёдра обеими ладонями, притянул к себе, уткнулся лбом в ее ноги, закрыл глаза.

— Не отпущу, — прошептал я, и голос вышел хриплым, почти сломанным.

Я чувствовал, как дрожат мои пальцы на её бёдрах. Сердце билось так громко, что, наверное, и она тоже слышала.

— Я знаю, что ты видела. И знаю, что это… ненормально. Что я ненормальный. — Слова вырвались сами собой, — Что я не должен был… хранить это, фотографировать тайком, красть твои вещи, писать твоё имя раз за разом… — Я сильнее прижался лбом к ней. — Но если ты сейчас меня прогонишь… — Я замолчал, потому что дальше говорить стало невозможно, горло сдавило.

Я просто стоял на коленях, обнимая её бёдра, прижимаясь к ней лбом, и дрожал.

— Причем тут мои фотографии? — вдруг раздраженно спросила Эвелин.

Эта фраза не совпадала ни с одним из сценариев в моей голове.

— Но… разве ты не видела? — я осёкся, пытаясь собрать мысли.

— Видела, но меня больше интересуют документы…

— Коробку ты тоже видела? — мне нужно было убедиться. — Рубашку?

— Да видела! И что?

— И… тебя это не пугает?

Она фыркнула. Фыркнула! Будто я сказал что-то глупое. Этот звук прозвучал почти оглушительно.

— Крис, у меня сейчас есть проблемы посерьёзнее, чем твоя… — она замялась, подбирая слово, — коллекция. Документы. Что ты собираешься с ними делать? Пойдешь к ректору? Сольешь в прессу? Хочешь шантажировать меня ими? Эй, смотри на меня, когда со мной разговариваешь!

Её пальцы вплелись в мои волосы и потянули вверх: не грубо, но настойчиво. Я подчинился, поднимая голову. Смотрел на неё снизу вверх, всё ещё обнимая её бёдра, и чувствовал, как что-то внутри медленно расправляется. Она злилась, но не из-за фотографий, не из-за украденных вещей. Её волновали только документы, доказательства того, что она подставила меня четыре года назад. Что-то странное шевельнулось в груди, не совсем облегчение, но близко к нему. Она не убежала, не оттолкнула, не назвала больным. Точнее, наверняка так думала, но это её не остановило.

— Ничего, — сказал я.

— Что значит «ничего»?

— То и значит. Я не собираюсь ничего с ними делать.

Эвелин нахмурилась, явно не веря.

— Тогда зачем хранишь?

— Лили, — медленно выдохнул я, собираясь с мыслями. — Это она рассказала мне, где искать и на что обратить внимание. Она откуда-то знает про тот случай на первом курсе. Я пытался понять, как, откуда у неё информация, поэтому и оставил у себя пока эти старые документы.

— И?

— И ничего, — я покачал головой. — Я заказал досье на Лили, но в нем нет ни единой зацепки. Она не могла знать ни про меня, ни про тебя, ни про стенд. Но она знает, Эвелин.

— Лили. Как удобно, — её голос стал жёстче. И кажется, она совсем не удивилась такой осведомленности Адамс, — А у тебя, значит, и мыслей не было ими воспользоваться?

— Сначала я и правда разозлился, когда увидел эти документы, — признал я тихо. — Вспомнил как меня