Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

Глупости, Зак же сказал, что это случайность: сорвалось крепление. Совпадение, не более.

— Главное, что ничего серьезного, — я заставила себя выдохнуть и даже слабо улыбнулась. — Надеюсь, с ним всё будет в порядке. Ну, я пойду в свою комнату…

— Да, конечно, — Зак кивнул, потом посмотрел на меня с лёгким удивлением. — А к нему? Ты ведь его девушка.

Сердце пропустило удар. Конечно, я должна была пойти, это логично, я должна о нем беспокоиться, как его девушка. Но мысль о том, чтобы увидеть Люциана с его сломанными пальцами, особенно подозревая, кто за этим стоит…

— Я… — я попыталась собраться. — Конечно, пойду. Просто… мне нужно сначала зайти в комнату, переодеться. — Я показала на свою сумку. — И, может быть, захватить что-то для него.

Зак кивнул, явно удовлетворённый объяснением:

— Хорошая идея. Тогда увидимся там, наверное.

— Да, увидимся, — я кивнула и быстро пошла прочь, не дожидаясь, пока он что-то ещё скажет.

Шла быстро, почти бежала, не глядя по сторонам. Мысли метались хаотично, сталкиваясь друг с другом, не давая сосредоточиться ни на чём конкретном.

«Совпадение. Это совпадение. Крепление сорвалось. Такое бывает» — твердила я себе, но этой лжи не верила даже я сама.

В Аурусе не бывает случайностей.

Когда твои одногруппники дети людей, которые управляют странами и корпорациями, когда один неудачный инцидент может стоить академии её безупречной репутации и десятков миллионов в судебных исках, здесь не оставляют ничего на волю случая. Каждый тренажёр проверяется перед занятием и после, каждое крепление фиксируется по трёхступенчатому протоколу, за каждым инструктором следят камеры.

За четыре года я видела слишком много, чтобы верить в совпадения: «случайно» сломанное оборудование перед важными соревнованиями, «внезапно» пропавшие курсовые работы конкурентов, «досадные недоразумения» с расписанием экзаменов.

В Аурусе за каждым «несчастным случаем» стоит чья-то холодная, просчитанная интрига.

Я ускорила шаг, почти вбежала по лестнице к своей комнате, ворвалась внутрь, захлопнула дверь за собой. Комната встретила привычным уютом: кровать с мягкими подушками, стол с аккуратно разложенными учебниками, шкаф с одеждой. Моё личное пространство, где никто не мог меня достать, но сейчас даже здесь не было спокойствия.

Я сбросила сумку на пол, прошла к кровати и рухнула на неё, закрыв лицо руками.

«Крис знает, что я подставила его четыре года назад. Но почему он ничего не предпринимает? — шептал внутренний голос. — Если он знает, почему не ударил? Почему не отомстил? И почему… всё это? Фотографии, вещи…»

Мысли неслись одна за другой, выстраиваясь в болезненно логичную цепочку.

«Может, он хочет раскрыть наши отношения перед всей академией? Унизить меня публично? Показать всем, что «идеальная Эвелин Вейл» спит со своим слугой?»

Холод пробежал по спине.

«Да… такое вполне может быть. Месть через унижение. Разрушить мою репутацию, мой статус. Показать, что я не лучше остальных».

Я встала с кровати, прошлась по комнате, пытаясь успокоиться. Нужно было отвлечься, заняться чем-то практичным, чтобы мысли перестали метаться в голове.

Подошла к столу, включила планшет. План был заняться выводом денег из инвестиционного фонда, я давно откладывала это, но сейчас казалось правильным моментом. Запасной план должен быть готов, но пальцы замерли над экраном. Мысли возвращались к Крису. Нужно ли сказать ему, что я знаю? Или подождать, посмотреть, как он себя поведёт?

Я попыталась сосредоточиться на цифрах, на графиках доходности, на процентах и комиссиях, но буквы расплывались перед глазами. Минуты тянулись мучительно медленно.

Снаружи начало темнеть — вечер подкрадывался незаметно. Я включила настольную лампу, продолжая бездумно переключать окна, листать документы на экране, не запоминая ни слова.

Внезапно раздался тихий, но настойчивый стук.

Я резко повернула голову в сторону звука и увидела силуэт за стеклом. Крис стоял на узком карнизе у моего окна, одной рукой держался за раму, другой, сжимал пакет.

Сердце бешено забилось: «Я же закрыла окно на замок после того раза, чтобы он больше не лазил!».

Я вскочила со стула, бросилась к окну, торопливо отодвинула защёлку и распахнула створку.

— Эвелин? — Голос Криса был приглушённым, но уверенным. — Можно войти?

Я молча отступила, пропуская его, и он легко и уверенно перешагнул через подоконник. Захлопнув окно, я повернулась к нему, скрестив руки на груди:

— Ты мог сорваться, — произнесла я холодно. — Мог упасть! Или, что ещё хуже, тебя мог кто-то увидеть!

Крис опустил взгляд, виновато:

— Прости. Я… я просто хотел принести тебе это. — Он поднял пакет. — Твой любимый сок, и пирожные, которые тебе нравятся.

Я не ответила и не двинулась с места, заметив мою холодность, он нахмурился:

— Ты всё ещё злишься? Из-за справки? Эвелин, я правда беспокоился о тебе…

Из-за справки? Он думает, я злюсь из-за справки?! Ярость в груди стала острее.

— Крис, — я произнесла ровно, стараясь сдерживаться. — Ты обещал мне ответы. Помнишь? Или ты думал, что я забуду?

— Я… да. Я помню, — он опустил пакет на стол. — Я обещал. Но… может, не сейчас? Давай сначала ты остынешь? Я не хочу, чтобы ты злилась ещё больше.

Не сейчас? Серьёзно? Но он уже сделал шаг ближе:

— Вместо этого… давай я пока заглажу вину по-другому? — голос стал мягче, почти умоляющим — Массаж? Или… принесу тебе ещё что-нибудь? — и вдруг он добавил почти шёпотом, — Или хочешь наказать меня?

Последние слова он произнёс, уже опускаясь на колени передо мной. Я смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как в груди поднимается холодная ярость. Он думает, это сработает? Думает, что может манипулировать мной через… это? Через покорность, через игру в послушного слугу?

Я подошла ближе, остановилась прямо перед ним. Он ожидающе смотрел на меня снизу вверх.

— Наказать? — я наклонила голову, изучая его. — Интересное предложение.

— Что угодно, — Его дыхание участилось. — Что угодно, чтобы ты простила меня.

Ну давай посмотрим, как далеко ты готов зайти, Крис.

Я провела пальцами по его волосам, мягко, почти нежно, потом резко сжала, заставляя его поднять голову выше.

Глава 27

Крис Корвин

Эвелин была моей, хотя не планировал, что всё случится так быстро. Это должно было быть не здесь, не в ложе клуба, не когда я едва мог контролировать себя. Но она осталась, оседлала меня, двигалась, провоцировала, смотрела на меня сверху вниз с этой властной уверенностью, которая сводила с ума.

«Не смей останавливаться» — сказала она, и я не смог.

Сорвался, перевернул её, прижал к дивану и отчаянно, жадно взял, не в силах остановиться, хотя знал, что должен был. Изнутри обжигал жар, который не