Хозяин Проклятого замка. Истинная для бастарда - Инна Разина

отцом. Жаль, что для этого потребовалось мне почти умереть, а ему пережить покушение от брата жены. Мы многое обсудили, но на этот раз без обид и взаимных обвинений. И смогли найти общий язык.

Теперь я чувствую, что отец не стыдится меня, а наоборот, гордится. Это именно то, чего мне не хватало раньше. Причем я понимаю, что мои прошлые мысли отражали мои же обиды, а не реальное положение дел. Да, отец не признавал меня официально, но никогда не прятал и общался, как с сыном. В любом случае мне больше не нужно одобрение окружающих, чтобы чувствовать себя кем-то значимым. Теперь достаточно взглянуть в глаза истинной и увидеть там любовь.

Не знаю, по просьбе отца или по личному желанию, но королева попросила у меня прощения за действия своего брата. По бледному лицу и застывшему взгляду я видел, что ей все еще больно от его предательства. И вряд ли она скоро оправится.

Я сам читал протокол ее допроса на артефакте правды. Королева призналась, что замечала странности в поведении брата, но не подозревала о заговоре и той участи, что он приготовил для нее и ее мужа. Это оказалось для нее чудовищным ударом.

Но было еще одно хорошее последствие случившегося. Ни отец, ни королева больше не препятствовали мне в общении с младшим братом. К счастью, его никто против меня не настраивал, так что мы очень быстро подружились. Как оказалось, брат знал о нашем родстве и давно хотел этой дружбы.

Вот только любые новости меркнут перед тем, что Эйви плохо в столице. Я чувствую это и страдаю вместе с ней. Ведь счастье моей истинной для меня главный приоритет. С каждым днем все четче понимаю, что здесь она не сможет отпустить призраки прошлого. Даже наша с Заком идея распространить правду о канцлере через слухи, не сильно помогла.

После свадьбы брат Эйви с женой переехали в родовой особняк, который наконец обрел своих законных хозяев. Мы остались в доме одни. Я окружил пару заботой, каждую ночь заставляю ее кричать от наслаждения. Но возвращаясь с работы, неизменно застаю ее грустной и подавленной.

Все обдумав, вместе принимаем решение вернуться в замок. И вот тут моя пара буквально сразу преображается. В ее глазах уже нет печали. Они с Мартой активно занимаются восстановлением замка, набором новой прислуги и другими необходимыми делами, чтобы вернуть этому месту былое великолепие. А я счастлив, наблюдая за оживленным лицом моей истинной.

Однажды вечером Эйви заглядывает ко мне в кабинет. Я сразу же переключаю внимание на нее, взяв за руку, затягиваю к себе на колени. Несколько минут мы увлеченно целуемся. А потом жена обхватывает мое лицо ладонями и, виновато глядя в глаза, произносит:

— Прости, что сбежала тогда от тебя, не захотела выслушать. Я видела, что случилось с главным залом. Ты едва все не разрушил. Я не хотела делать тебе так больно…

— Понимаю, любимая, и не виню тебя, — усмехаюсь мягко, вспоминая те мучительные дни. Я почти потерял контроль и разум. — Это последствия моих неудачных решений. Тебе не нужно извиняться. Просто никогда больше не оставляй меня. Не забывай, ты мое сердце, моя душа. Кровь в моих венах. Я без тебя долго не проживу.

Страсть разгорается мгновенно. Подхватив Эйви на руки, утаскиваю ее в спальню и неистово доказываю, как сильно ее люблю. Одежда улетает в сторону, полог тишины надежно скрывает все звуки. Жена знает это и не стесняется. Каждую ночь с восторгом наблюдаю, как раскрывается женская суть моей пары.

Она все горячее отзывается на мои ласки, и сама уже не стесняясь, касается меня везде. А я позволяю ей делать все, что захочет, пока кровь не начинает реветь в голове. Тогда распинаю ее под собой, жадными, собственническими ласками довожу до экстаза. А потом соединяя нас в одно целое, желая только одного — никогда не выпускать истинную из рук.

Спустя месяц мы лежим в нашей просторной постели. Уже утро, Эйви сонно ворочается в моих объятиях, задевая бедром кое-что, что тут же радостно приветствует ее. Я уже предвкушаю сладкое начало дня. Самое лучшее для меня.

Уходить на работу не хочется. В последние дни почему-то с большим трудом заставляю себя оторваться от пары. Ощущения странные. Если бы дал себе волю, буквально не выпускал бы ее из постели. И дракон злится, когда мы уходим. Может, тоже что-то чувствует? Это начинает нервировать. Я будто смотрю и не вижу.

Разворачиваю жену на спину, нависая над ней. И вдруг сверху раздается ворчливый голос:

— Вот что, дракон, я сейчас отвернусь, а ты убери от нее свои руки и дай ей одеться. Надо поговорить…

Вздрагиваю, резко оборачиваясь. Пытаюсь разглядеть того, кто посмел проникнуть в нашу спальню через мою защиту и помешать нам. Но Эйви активно вырывается из моих объятий и взволнованно восклицает:

— Инис! Ты жив! Тебя не развоплотили?

И действительно перед нами уже формируется плотная, темная фигура духа. Моя пара подается к нему и торопливо произносит:

— Великая Богиня, как я хочу тебя обнять! Так жаль, что это невозможно. Рассказывай скорее, где ты так долго был? Я тебя каждый день звала. Ты же не уйдешь больше? — в ее голосе звучит тревога.

Укутав Эйви в одеяло, чтобы всякие духи не подглядывали, вместе с ней жду объяснений. На самом деле я тоже рад его видеть. А еще больше рад за жену. Каждый день наблюдал, как она скучала и переживала.

— Развоплотили, почти… — с досадой произносит дух. — Я им объяснял, что не мог позволить хозяйке погибнуть. Но там такая бюрократия. Хуже, чем в королевской канцелярии.

— Тогда как у тебя получилось выбраться? — жена заметно настораживается. — Тебе кто-то помог? Что нам сделать, чтобы ты остался? Инис, я же не поблагодарила тебя за то, что спас меня! Ты настоящий герой. Я готова повторить это перед другими духами. Как у вас это происходит? Комиссия, совет?

Обнимаю Эйви, поглаживая по плечам, опять она переживает.

— Не будет никаких комиссий, мне разрешили вернуться. Произошло кое-что важное, — веско заявляет дух, становясь еще больше. Будто раздувается от гордости.

— Ну говори же, — раздражаюсь, чувствуя тревогу Эйви.

— У вас будет сын, хозяйка беременна. Когда вырастет, он займет важное положение при дворе. Меня послали за ним присмотреть, обучать и защищать. Я могу общаться с ребенком еще до его рождения. Ну и после, пока он не научится говорить.

— Что?!

— Сын? — одновременно восклицаем мы с Эйви.

Я тут же накрываю ладонями живот