Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

class="p">Я делаю, как мне велят. Его имя эхом отражается от стен, мы оба доходим до разрядки. Бэк замедляется, входя и выходя из меня, пока не замирает окончательно. Я роняю на него голову и пытаюсь отдышаться.

Бэк может жестко драть меня и заниматься со мной любовью параллельно. Ноги еще трясутся от волны оргазма.

Он убирает волосы, которые упали мне на лицо. В его взгляде столько любви и обожания. Он молчит, но его глаза говорят столько всего.

Бэк проводит большим пальцем по моей щеке:

– Я же уже говорил тебе, что люблю тебя?

Я улыбаюсь и прислоняю свой лоб к его:

– Может, и говорил. Но стоит сказать еще раз.

– Я люблю тебя, Марго Моретти. Я так люблю тебя, что схожу с ума.

– Меня это устраивает, – признаю я.

– Отлично. Потому что прекращать я не собираюсь.

Я бросаю взгляд на свою картину.

– Знаешь что?

– Что?

– Я люблю тебя настолько, что в будущем вижу только тебя.

Он выдыхает с таким облегчением, что аж в груди колет. Мне так жаль, что он столько времени гадал, люблю ли я его, смогу ли хоть что-нибудь к нему чувствовать. Теперь каждый день я буду доказывать ему свою любовь. Он этого заслуживает. И я с нетерпением жду начала этой жизни.

– Значит, однажды ты все-таки станешь миссис Синклер?

Я улыбаюсь и целую его в губы. Я готова снова надеть его кольцо на палец – чтобы весь мир знал: мое сердце навсегда отдано ему.

– Уж надеюсь!

Эпилог. Бэк

Три месяца спустя

Я смотрю на восхищенную толпу. Ко входу уже выстроилась очередь, а ведь двери не откроют еще примерно час.

Я прижимаю к груди букет и иду к заднему входу галереи. Я не видел Марго уже несколько часов – сильно дольше, чем мне бы хотелось. Но у нее куча дел перед открытием выставки, и я не хочу лишать ее этого опыта. Как только показ закончится, Марго освободится, я запру ее в спальне и буду брать плату за потерянное время.

Охранник машет и пропускает меня внутрь. Мое лицо уже здесь узнают, потому что, с тех пор как Марго и Кэмден договорились о сотрудничестве, я не раз сюда приезжал.

Все началось с одной картины. А потом, очень скоро, Кэмдена завалили вопросами, где и когда еще посмотреть работы его новой художницы. Кэмден умолял меня упросить Марго закончить картины поскорее, чтобы он мог планировать под нее отдельную выставку.

Она с трудом восприняла перемены. Возможно, потому, что я ее уволил.

Я улыбаюсь людям на первом этаже галереи, которые устанавливают велком-зону для вечеринки. Показ должен был быть закрытым, только для VIP-гостей, но Марго долго уговаривала Кэмдена открыть двери для всех желающих.

Он согласился. Моя девочка умеет быть настойчивой. VIP-гости пройдут внутрь за час до того, как сюда пустят всех стоящих в очереди людей. Марго вот уже несколько недель сходит с ума, боится, что никто не захочет покупать ее картины.

Она еще не знает, что первый покупатель у нее уже есть. Я.

Я поднимаюсь на второй этаж и замираю, потому что вижу ее.

Марго Моретти.

Предмет всех моих желаний вот уже несколько лет.

Она меня еще не заметила, дала мне возможность со стороны полюбоваться женщиной, в которую я так влюблен. Когда она снова ворвалась в мою жизнь в Хэмптонс, я уже знал: сделаю все, чтобы она была моей. Да, метод я выбрал, строго говоря, необычный, но о своем выборе я не жалею. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы она тогда взяла трубку? Если бы я не решился слить личную информацию про моих женщин в сеть, если бы не втиснул себя в ее жизнь в качестве начальника, были бы мы сейчас в этой точке? И знаете? Меня более чем радует текущее развитие событий.

Марго зализала свои темные волосы. От естественных кудряшек не осталось и следа, волосы гладкие и ровные. Я редко вижу ее волосы такими, но мне плевать, что она с ними делает. Она в любом виде неописуемо красива.

Телефон в кармане вибрирует. Я опускаю глаза и вижу имя Руби на экране. Я вдыхаю и прячусь на лестнице, прежде чем Марго успеет меня заметить.

Я отвечаю.

– Все готово? – в голосе нет ни единой эмоции. Не хочу их проявлять при этой женщине.

– Да, истории больше нет, – отвечает Руби. – Хотя «Черный галстук и невинная ложь» – просто охренительное название.

Я хмыкаю. Название-то неплохое, но сама статья, которая завтра должна была выйти на их сайте и оповестить весь мир обо всем, что произошло между мной и Марго, меня смутила. Включая всю мою ложь. Я бы не пострадал, если бы эта история всплыла, но вот имя Марго мне пятнать не хочется. Особенно учитывая, какой у нее сегодня важный день. Ничто не должно его завтра омрачать.

– Признай, – говорит Руби, ей плевать, что я промолчал. – Хорошее же, цепляет.

– Для статьи, за которую я тебе заплатил, ты придумаешь еще лучше.

– Согласна, эта тоже неплохая.

Я улыбаюсь. Я отвалил Руби приличную сумму за то, чтобы завтра в свет вышла другая статья. Не про наше с Марго прошлое. Вместо этого я подарил Руби проходку на показ и взял с нее обещание написать о новой звезде художественной сцены Манхэттена.

– Сначала скинь статью мне, – требую я.

Руби оказалась не таким уж и плохим человеком. Она просто борется за свое до последнего, за что я не могу ее винить. Плюс она решила пойти мне навстречу и изменить статью. И я буду вечно за это благодарен.

– Твой братец мне названивает, – раздраженно говорит она. Я ее понимаю. Меня бы тоже бесил Картер, если бы он приставал ко мне или Марго. Но моя поездка в Сан-Хосе пару месяцев назад пресекла все его угрозы и дальнейшие попытки дозвониться до нас.

Приятно, в общем-то.

– Отстой, – говорю я. – Так, все, Руби. Мне пора. Увидимся.

– Пока, мистер Синклер. Приятно с вами работать. Увидимся!

Я возвращаюсь и вижу, что Марго смотрит прямо на меня. Она идет ко мне с широкой улыбкой через всю светлую комнату и обнимает.

– Ты пришел! – радостно говорит она.

Я целую ее в макушку и прижимаю к себе, тут же расслабляясь в ее объятиях. Я весь день был на работе, а она здесь с раннего утра. Такое облегчение снова ее обнимать. С нетерпением жду всего того, чем мы сможем заняться после показа.

– А как