В поисках королевы - Адриана Белоусова

– Да, конечно, – поспешно ответила она.

– Со стороны видно, как сильно он любит тебя и дочку, – улыбнулась Раданелла, но ее взгляд погрустнел. – Правда, про нас с Лореном тоже говорили, что мы идеальная пара. Скажи мне честно: ты счастлива?

– Настолько, насколько это возможно, – сдержанно ответила Кордия. Ей не хотелось лгать матери, ровно так же, как и пускаться в откровения. – Мой муж – сложный человек.

Раданелла понимающе кивнула. Посмотрела на часы и, поднявшись, спешно поправила выбившийся из прически волосок.

– Ты кого-то ждешь?

– Да, мы хотели с Саболой немного прогуляться перед сном, – понизив голос, проговорила Раданелла, и его губы тронула едва заметная улыбка. – Он много рассказывает о политике, это так интересно слушать!

Кордия хотела уточнить, когда это они усели так близко подружиться, но в дверь постучали. На пороге оказался Сабола. Едва увидев его, Раданелла разрумянилась, глаза заблестели. Они обменялись забавными колкостями, словно юнцы, и, пожелав Кордии спокойной ночи, ушли.

* * *

Ночью Кордия плохо спала. Ей снилось, как из ее солнечного сплетения бьет черный фонтан, заливая кровать, пропитывая белье и подушки. Черноты становилось все больше, и вот ей уже была затоплена половина комнаты. Кордия понимала, что должна бежать, но она лежала на кровати и не могла шевельнуться. Ее ноги были плотно привязаны к столбикам кровати темной лентой, очень плотной и толстой. С руками было то же самое. Она дергалась, желая освободиться от пут, но безрезультатно. Вокруг талии обвилась толстая черная полоса, окончательно ее обездвижив. Темнота заливалась ей в глаза, уши. Она хотела позвать на помощь, но не смогла. Тьма поглотила ее.

Вскочив, Кордия жадно втянула в себя воздух. Легкие горели, по лицу катились холодные капли пота. Она провела рукой по простыне: та была влажной. Опустив ноги на пол, обнаружила, что ковер возле постели, тоже был мокрым. Неужели не сон? Киана обещал ее уничтожить и, видимо, держит свое слово.

Кордия позвала служанку, чтобы та привела комнату и постель в порядок. Сама набросила на печи теплый халат и вышла в коридор. Там было тихо. Глухо потрескивал огонь в факелах на стенах. Она включила магию и окружила себя теплом. Вспыхнул яркий свет, и она заметила, что кончики ее ногтей стали черными. Пропадет ли эта чернота к утру? Или останется с ней надолго?

Прижав руки к пылающим щекам, Кордия вздохнула. Вчера среди ночи она кричала, потому что ей приснился Климент. Он вытащил древко стрелы из глаза и с яростью вонзил его в Кордии в солнечное сплетение. Она едва не ослепла от боли. Все ее старания вытащить древко из раны провалились. Оно проросло в ее теле и распяло, пригвоздив тяжелыми ветками к полу. А потом ей показалось, что она умерла. Люси сказала ей, что она очень кричала и потом долго не могла прийти в себя. Сама Кордия этого не помнила. Она не раскаивалась в том, что убила Климента. Она защищалась, и не ее вина в том, что он хотел лишить ее жизни, а она ему не позволила. Но она очень переживала, что из-за ее поступка пострадает Лейф. Да, он натворил в жизни много такого, за что мог заслуженно понести наказание, но судьба предъявляла ему счет за то, чего он не совершал, и Кордия не могла смириться с этим. Ведь это она убийца. От мысли, что Лейфа за это могут казнить, ей стало нехорошо. К горлу подкатила тошнота. Чтобы успокоиться, она медленно пошла по коридору. Проходя мимо балкона, заметила там худенький девичий силуэт. Подойдя ближе, она узнала Йену, дочь Дора. Они были знакомы поверхностно, Лейф пару раз перед отъездом собрал их вместе пообедать. Дор никогда не говорил, что у него есть ребенок, и это произвело на Кордию странное впечатление. Она смотрела на девочку, искала в ней схожие с ним черты лица, и даже заметив схожесть, все равно не верила, что это правда.

– Не спится? – подойдя к девочке, спросила Кордия. Она глянула на нее и тут же опустила глаза.

– Страшно, – выдохнула Йена. – Если с отцом или королем что-то случится… у меня дурные предчувствия, моя королева. Однажды так уже было, и случилось горе.

Кордия обняла Йену за плечи и притянула к себе. Она полностью разделяла ее чувства и страхи. Просто старалась не произносить их вслух, ведь королева должна быть сильной и не показывать своей слабости.

– Твой отец вернется, – твердо сказала Кордия. Несмотря на отсутствие вестей, она знала, что Дор жив. Йена кивнула. – И король обязательно со всем разберется. А наша задача поддержать их и разделить ответственность.

– Я готова, – подняв глаза на Кордию, сказала Йена. – Я даже умереть за них готова.

Кордия вздохнула и поцеловала ее в лоб. Подумала, что в ее возрасте ни о чем подобном не думала. Да и таких потрясений в ее жизни тоже не было.

– Пойдем пить чай, – предложила Кордия. – Остаешься до утра в моих покоях, хорошо?

– Да, но утром у нас верховая прогулка с Саболой, – деловито произнесла Йена. – Он мне очень помогает во всем. Я рада, что мы с ним друзья.

Йена хотела еще что-то сказать, но в последний момент передумала и немного смутилась. Кордия взяла ее под руку и повела в свои покои. Люси уже накрывала на стол, она принесла еще один набор посуды для юной герцогини, и они сели завтракать.

* * *

Разобравшись с письмами и ответив сразу на самые важные, Кордия вышла на балкон. На улице стало еще холоднее, близилась зима. Раданелла уехала, и ей стало одиноко, несмотря на то что дел было невпроворот. Лейфа все еще не было, и правление Аталаксией было полностью на королеве. Ей приходилось принимать много решений, начиная от продовольственных и заканчивая судебными спорами. Стройка новых домой после пожара, восстановление разграбленных после войны городов – все это легло на ее плечи. Когда становилось особенно тяжело, она напоминала себе, что ее готовили к этому с детства, это ее переназначение – служить людям, и эти мысли поддерживали ее.

– Ты могла бы просто пойти погулять, – подходя к ней, сказал Бальтазар. – И я бы составил тебе компанию.

– Ты можешь сейчас рядом постоять, – обернувшись к нему, сказала Кордия.

– Уговорила! – усмехнулся Бальтазар и оперся локтями на перила балкона. Посмотрел на фонтан – большой каменный цветок – без воды превратившийся в печальное изваяние.

– Ты какой-то взволнованный, – заметила Кордия. Бальтазар пожал плечами. На нем была форма, поверх нее наброшен плащ, подбитый мехом.