Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

class="p1">Но она остановит Лару. Исцелит реальность, в которой в эту самую секунду зреет вневременной нарыв. Поможет беспомощной девочке, и, возможно, напоследок встретится лицом к лицу с Великим Светлым. Которого зовут…

…Незримая стена в сознании. Лёгкая, на грани вмешательства, просьба не догадываться, не тянуться к слишком опасному знанию, даже если это всего лишь имя.

…Барьер, который ей, шагающей в смерть, больше не был нужен.

– Ты не вмешиваешься, – прошептала Таисса. – Так не вмешивайся.

И шагнула вперёд, оставляя все барьеры за собой.

Глава 31

Шумело в ушах.

Таисса летела прочь из храма, раскинув руки. Золотой туннель принял её в свои объятья, и она совершенно точно знала, что собирается делать.

И знала, что не вернётся. Потому что теперь все барьеры в голове исчезли, все детали слились воедино, и она наконец-то узнала, кто именно стоял за спиной человечества двести лет.

Такой простой ответ.

– Теперь я знаю, кто ты, – проговорила Таисса. – Ты тот, кто не вмешивается.

Две фрески стояли у неё перед глазами. Те, которые развернулись перед ней, едва она шагнула в туннель.

…Поток небесных тел пересекал левую фреску с изображением обнажённой пары. Таиссе даже не нужно было узнавать в девушке себя – это и была она за мгновение до смерти. Ослепительный свет на её груди, два тела в черноте космоса, – и хрупкая скорлупа космического корабля.

…А на правой фреске вереск цвёл до самого горизонта, в нём утопали босые ступни, и звёзды расстилались вдали ковром и одеялом, зеркалом и небом, и всё вокруг – была любовь.

Кто рисовал это? Кому приходили во сне эти образы? И кто посылал эти сны?

Таисса знала ответ. Как и то, что эти фрески останутся с ней, пока она будет помнить. Как и минуты, запечатлённые в них.

Её счастье, её страхи и её любовь. Её жизнь.

А потом Таисса вытянула вперёд руку с песчинками Тёмного Источника – и, летя в нигде, безошибочно поймала ими луч Светлого.

– Я пришла, – выдохнула она.

И почувствовала, как песчинки затрепетали в узнавании. Частицы Тёмного Источника, которым Таисса когда-то повелевала, коснулись творения Александра, неожиданно похожего, и Таисса по наитию вдруг поняла, что Александр не создавал Источник с нуля, что каким-то образом именно к нему попала Светлая песчинка, покинувшая Тьена, и стала ядром, новым светом, надеждой.

Тёмные часы светились, и Таисса почувствовала, как в них переливается частичка её самой. Та самая частица памяти, которая была Ларе недоступна.

…Маленькая Таисса на коленях у Эйвена Пирса, первая встреча с Верноном, плен у Светлых и Дир, освобождающий её, подводный дворец и разрушенный замок, бункер на Луне и тонкие пальцы на клавишах рояля, мир и… мир. Вся она, в одном мгновении – и в одной жизни.

И вторая сторона Источника вспыхнула Тёмным пламенем, уравновешивая Светлую.

Паря в воздухе, Таисса поражённо смотрела на крошечный двойной Источник. Неужели она это сделала?

– Никогда бы… не поверила, – раздался шёпот.

Рядом с Таиссой, кашляя, в воронке сжимающегося энергетического туннеля парила девочка.

Таисса немедленно перехватила её за плечи, чтобы та не рухнула.

– Как ты сюда по…

– Доползла и прыгнула за тобой, чего проще, – огрызнулась девочка. – Не оставаться же в такой отвратительной компании. Странно, что Лара не бросилась в погоню… наверное, боялась потерять свою реальность.

– Мне кажется, ей нужно было, чтобы я прыгнула, – отозвалась Таисса. – Она подсознательно понимала, что шагает в ловушку, открывая для меня Источник, но она хотела этого. Готова была проиграть, лишь бы увидеть Тьена. Больше всего она хотела… попрощаться с ним.

Они висели в пустоте. Девочка неприязненно смотрела на Источник.

– Если бы мне не отключили импланты, я бы тоже прощалась, пуская слюни, – буркнула она. – Гадостная всё-таки штука. И хорошо бы отсюда убраться.

Таисса невольно обернулась – и увидела, что золотистый туннель за ними тускнеет, сжимаясь. Хода назад не было.

А вокруг них было… ничто.

– Мы сейчас просто исчезнем, – произнесла Таисса. – Нас держит Источник… но его хватит ненадолго. Лара не стала захватывать реальность вокруг Источника, только единственную точку в пространстве. Нам просто больше негде быть. Как только эта реальность растворится окончательно…

Она осеклась, увидев, что глаза девочки начинают закатываться.

– Сколько ты сможешь протянуть без имплантов? – быстро спросила Таисса.

– Пара часов у меня есть, – сонно отозвалась девочка. – Почти вечность, если учесть, что… мы вот-вот умрём. Потом всё.

Это «всё» прозвучало сухо и буднично.

И окончательно.

А включать здесь импланты, даже если бы это и было возможно после манипуляций Лары, было нельзя. Источник и подобные артефакты действовали на киборгов крайне губительно.

Таисса сжала губы. Нейролептики Вернона всё ещё действовали, позволяя ей не паниковать. Даже сейчас, на грани коллапса, когда надежды не было, и не было ничего, кроме двойного огонька в пустоте, она могла думать. Сейчас… сейчас она что-нибудь придумает. Потому что…

…Потому что, несмотря на то, что она едва знала эту девочку, думать о её смерти было невыносимо. Потому что её язвительность так походила на иронию Вернона? Или было что-то ещё, что-то безмерно важное?

Она могла бы спросить Великого Светлого, который слышал её везде, и сейчас, в эту секунду, был безмерно близок к тому, чтобы ответить. Но она должна была понять сама.

– Странно ты на меня смотришь, – вяло проговорила девочка. – Неужели всё поняла? И про меня тоже?

Таисса покачала головой, невесело улыбаясь.

– Не поверишь, но про тебя так и не поняла. Оказывается, это не просьба Великого, а моя собственная недогадливость.

– А, ну это само собой. Твоя недогадливость давно вошла в легенды.

– И ты не скажешь, кто ты?

– Ещё чего, – фыркнула девочка. – Сама догадывайся, как меня зовут.

Они смотрели друг на друга. Совсем непохожие, но…

…Нет никакого смысла скрывать своё имя от пришельцев из прошлого, кем бы ты ни была. Даже если у тебя особые отношения с родственниками Таиссы Пирс, к тебе прислушиваются служители Великого Светлого, ты ведёшь себя так, словно лично с ним знакома, а в кармане у тебя фотография…

…Особняка Вернона Лютера.

«Раз вы обе здесь, это не может быть совпадением».

Хранитель храма произнёс имя Таиссы, но обращался ли он к Таиссе? Или к её спутнице?

«Тебе скажи «Таисса Пирс», ты только моргнёшь».

Картинка