Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

— Чем вы тут занимаетесь?

При звуках знакомого голоса тело сковало параличом.

Монстр.

Я зажмурилась и крепко вцепилась в друга, молясь, чтобы он не разжимал объятий.

Только не отпускай, Гибс.

Ради всего святого, не отпускай.

Не бросай меня с ним одну.

— Я обнимаю свою подругу. — Гибси крепче прижал меня к себе. — У нее умерла сестра. Мне ли не знать, каково это.

Он был совсем близко.

В нос ударил запах его одеколона.

Я ощущала, как слова переползают из головы на кожу.

— Возвращайся в дом, Гибсон, — велел он. — Мне нужно поговорить с сестрой моей девушки.

Нет, Гибс!

Пожалуйста, не уходи.

Не бросай меня.

— Э-э... мне лучше остаться с ней, — возразил Гибси, однако его голос дрожал почти так же, как он сам. — Хью отлучился ненадолго и попросил присмотреть за Лиз. Сказал, чтобы я ни на секунду не оставлял ее одну.

— Иди в дом. Я сам с ней посижу.

Нет, нет, нет, нет, нет!

— Но Хью велел...

— Свалил отсюда по-хорошему, иначе полетишь пинком.

Гибси крепко-крепко прижал меня к себе, и на короткое мгновение в груди вспыхнула надежда — но быстро погасла, когда он убрал руки и отступил на шаг.

Бросил меня.

Обливаясь слезами, я смотрела ему вслед.

— Ты ведь понимаешь, что секунду назад обнималась с убийцей сестры? — завел он, усаживаясь на соседние качели.

Я не отваживалась обратить на него взгляд и молча наблюдала, как Гибси исчезает из виду.

— Кива огорчилась бы. — Он горестно вздохнул. — Сюсюкаться с виновником ее смерти.

Мне хотелось крикнуть: «Вернись!» — но вместо этого я лишь сильнее вцепилась в веревки и взмолилась, чтобы Гибси меня услышал. Пожалуйста, вернись!

— Он заморочил твоей сестре голову, — продолжал он терзать мой рассудок сомнениями. — Сегодня у нее день рождения, который она не отпразднует из-за мелкого урода. Заруби себе на носу: Киву убил именно он.

— Все из-за него! — Сдавливая мой затылок, он заставил меня перегнуться через перила. Заставил смотреть. — Из-за него она мертва. Он заморочил ей голову. Длинный язык моего братца убил твою сестру.

— Помоги ей! Пожалуйста, сделай что-нибудь!

— Ну, малявка? — Его пальцы сильнее стиснули мне шею, переваливая через перила так, что ноги уже не касались земли. — Все поняла?

— Пожалуйста! — рыдала я, глядя, как мою сестру уносит течением. — Ты должен ей помочь!

— Ей уже не поможешь. Скажи спасибо Гибси с его враньем. — Он снова впечатал меня в заграждение. — Ну, кто во всем виноват? Кто наврал и убил твою сестру?

— Виноват... — По моим щекам струились слезы. — Он.

— Кто «он»?

— Гибси. — Из глаз выкатилась еще одна слезинка.

— А что случится с твоим дружком, если ты решишь меня оклеветать, как Гибси?

— Нет! — Я зажмурилась. — Умоляю, не трогай его!

— Говори! — Он схватил меня за горло. — Где окажется твой воздыхатель?

— На дне, — выдавила я; перила впивались в обмякшее тело. — С ней...

Встряхнувшись, я закрыла глаза в попытке отогнать жуткие образы.

— Ты ведь понимаешь, что больна? — печально спросил он. — Твоей маме не убежать от смерти. Совсем скоро она ее настигнет, и ты останешься совсем одна. Без матери, без сестры любить тебя будет некому.

У меня вырвался страдальческий всхлип, однако он не успокаивался.

— Кэтрин долго не протянет, а ведь она единственная стоит между тобой и психушкой, куда тебя упрячет Майк.

Страх накрыл меня с головой, мысли путались.

— На твоем месте я бы помалкивал. — (От его вкрадчивого тона по спине пробежал холодок.) — Все и так считают тебя чокнутой. Зачем подливать масла в огонь своим бредом? Впрочем, тебе все равно никто не поверит.

Я щекой чувствовала его обжигающий взгляд, но не отваживалась повернуться и упорно рассматривала борозды от моих кроссовок под качелями.

— Скоро я уезжаю, малявка. Получаю аттестат и сваливаю из Ирландии. Хочу перед колледжем посмотреть мир. — Грустный вздох. — Буду скучать по нашим особенным встречам.

Кожа покрылась мурашками, живот скрутило, рассудок отчаянно сопротивлялся.

Нет!

Не думай об этом!

— Жаль, нам не удастся провести еще одну ночь. Будем довольствоваться последней.

Не вспоминай.

— Но я заберу с собой частичку тебя. Куда бы меня ни занесло, со мной останутся твои фотографии.

Спасай себя! Забудь!

Навсегда.

— Я тоже никуда от тебя не денусь. Ты никогда меня не забудешь, малявка.

Не слушай.

— Девушка всегда помнит своего первого мужчину.

Отрешись от тела.

Взмой в поднебесье.

— А я твой первый во всем, малявка.

Вверх, вверх и прочь.

Под прицелом

30 апреля 2000 года

Хью

Только спустя шесть дней тело Кивы выдали семье, однако родителей предупредили, что отчет о вскрытии займет еще какое-то время.

В Олд-Холл-хаус моя няня вернулась в коричневом гробу. Открывать его запретили — вода слишком сильно обезобразила черты утопленницы.

Весь город явился выразить соболезнования убитой горем семье, поток машин в усадьбу не иссякал целый день. Последнюю ночь Кива проведет в родном доме в окружении самых любящих людей.

Назавтра, после двенадцатичасовой мессы, Кива Янг упокоится на кладбище церкви Святого Патрика, так и не отпраздновав девятнадцатый день рождения.

Навеки восемнадцатилетняя.

Я не оставлял Лиз ни на секунду, однако сегодня мама потащила меня в город на примерку костюма для похорон. Два часа спустя, вернувшись в усадьбу, я застал Лиззи на том же месте — только не в компании Гибси, которому было поручено присматривать за ней.

А в компании Марка.

Лиз сидела на подвешенных к дереву качелях и носком кроссовок ковыряла землю, а эта сволочь устроилась на соседних, которые мы приладили пару лет назад.

При виде его меня охватила ярость.

— Эй! — Я перемахнул через деревянную изгородь и ринулся к ним. — Какого черта ты творишь?

— А что, не видно? — сощурился Марк. — Разговариваю с ней.

— Уже нет! — рявкнул я, вставая между ними. — Ничего хорошего ты ей все равно не скажешь.

Не хочу, чтобы он приближался к Лиз. Я шесть дней пытался вытащить ее из постели, а своими «беседами» этот урод запросто вгонит ее