Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

ГЛАВА 20

МОНСТРАМИ СОТВОРЕННЫЕ

«Постановляю, что каждый волшебник достаточного ранга обязан создать и носить с собой универсальный проводник с военными возможностями и не реже одного раза в неделю тренироваться в его использовании вне поля зрения общественности, ибо Леон сказал: «Обречен волшебник, что дает угаснуть своей силе, и волшебник, не способный нести смерть, недостоин защищать жизнь». Какие бы оружия ни родились из магии Тирана, посох волшебника должен оставаться высшим среди них. Ибо если отцы нации не будут ее защищать во времена зла, то кто же тогда? Наш Господь-Пророк отвоевал нашу Гавань у тьмы, и его потомки должны быть готовы защищать ее от этой тьмы, как только она снова поднимется. Так оттачивайте же свои инструменты, волшебники Тирана, ибо угрозы — всегда рядом».

Тирасид, «Магическое поведение», Стих 43 (56 от Тирана)

ЗЕРКАЛА ФРЕЙНАН мигали, появлялись и исчезали по всему барьеру Тирана, от горизонта до горизонта. Белые здания кампуса окрасились в оттенки красного и розового под их светом, будто они превратились из камня в живую, пульсирующую плоть. Повсюду студенты и сотрудники кричали, кто-то падал на колени, кто-то убегал в укрытие, словно боясь, что содержимое Зеркал Фрейнан станет материальным и начнет проливаться на кампус дождем крови.

Один из стражей, державших Сиону, пошатнулся на ступенях Магистериума, когда увидел кровавое небо.

— Господи, спаси нас, — прошептал он, даже несмотря на то, что его напарник напоминал, что у них есть работа. — Господи, спаси нас!

Находясь слишком далеко от барьера, чтобы различить детали Зеркал Фрейнан на его поверхности, Сиона сосредоточилась на частоте, с которой они, казалось, открывались и закрывались. Она прописала свои заклинания картографии так, чтобы визуализация активировалась только во время перекачки и отключалась после ее завершения. По весьма болезненным обсуждениям с Томилом она прикинула, что каждые три квадратных метра барьера требуют смерти мелкого животного — птицы, грызуна — каждые несколько минут или смерти более крупного животного — волка, оленя, человека — каждый час для поддержания функционирования. Но прежде, чем она смогла досчитать секунды между зеркалами, чтобы проверить свои расчеты, стражи снова потащили ее вперед.

У Главного Магистериума остановилось полицейское транспортное средство с усиленным стальным корпусом. Водитель выглядел не менее испуганным, чем остальные охваченные паникой горожане — и Сиона не могла его винить. Хотя содержимое Зеркал Фрейнан на барьере было слишком высоко, чтобы его разглядеть, одно зеркало открылось над капотом автомобиля, не заслоняя водителю обзор дороги, но растянувшись горизонтально перед ним.

Сиона не смогла разглядеть зеркало, пока ее не усадили на заднее сиденье, откуда она взглянула через решетку на переднюю часть машины.

— Поехали, — сказал более спокойный из двух стражей Магистериума, занимая место рядом с Сионой.

Когда ключ повернулся в замке зажигания, двигатель машины подключился к Резерву, и с началом движения Скверна пронзила извивающееся чешуйчатое существо, которое так яростно дергалось от перекачки, что Сиона не могла понять, что это было — огромная змея, ящерица или чудовище, о котором она никогда не слышала, — прежде чем свет превратил его в окровавленные кости.

Водитель — по форме видно, что обученный полицейский, дрожал и бормотал что-то, пока мчал по улице прочь с территории кампуса. Паника захлестнула город за окнами машины, пока ужасы вспыхивали из каждого автомобиля, уличного фонаря и крыльца.

«Что это?» и «Что происходит?» были самыми частыми восклицаниями, которые Сиона могла разобрать, наряду со всеми возможными формами молитв.

«Ад пришел за нами»! — завопила женщина, выбежав на дорогу прямо под машины, заставив их опасно маневрировать. — «Ад пришел!».

Внешний периметр барьера был не единственной зоной перекачки Резерва, но Томил считал, что все зоны перекачки Резерва имеют кое-что общее с переходом: все они были там, где живые существа — наибогатейший источник энергии — не могли избежать прибывания. И, когда Сиона рассматривала зеркало за зеркалом, она поняла, что он был прав.

Многие Зеркала Фрейнан показывали речные переправы, где тысячи рыб мигрировали, привлекая медведей и птиц, которые ими питались. Не реже встречались узкие перевалы между скалами, устланные обглоданными костями, которые были ловушками для зверей, стремящихся пробраться на другую сторону. Некоторые зоны представляли собой ледяные мосты через бурную воду, так пропитанные кровью, что были более красными, чем белыми. Некоторые были природными ловушками рельефа — канавами в подножии отвесных склонов, где крупные животные регулярно падали и не успевали выбраться. Все они были там, где человек или зверь казались вынуждены рисковать в поисках пищи или спасения от сезонных катаклизмов.

Сквозь гул мотора Сиона видела множество существ, которых прежде знала лишь по старинным изображениям художников — оленей с рогами шириной с автомобиль, лосей, чьи плечи были выше человеческого роста, пятнистых диких кошек, птиц всех цветов. Она видела каждое существо только на миг — самый ужасный миг его жизни — прежде чем Скверна превращала его в ободранный скелет.

Наконец, что было неизбежно, Зеркало Фрейнан у мотора показало человека. Сгорбленного старика, ковылявшего, стараясь не отстать от группы фигур, что ушли вперед слишком быстро. И это оказалось слишком для водителя. Он потерял контроль — или, быть может, сознательно решил, что больше не может это вынести, и свернул с дороги. Сиона вскинула руки, пытаясь защитить голову, но не успела. Машина врезалась в газетный киоск, отбросив ее вперед на решетку и погрузив мир во тьму.

Все, что было после, оставалось расплывчатым, кроме пульсирующего синяка в форме перекладины на лбу Сионы. Она не знала, что случилось с первоначальным водителем — лишь то, что за рулем был уже другой мужчина, когда помятый автомобиль остановился у ближайшей к университету тюрьмы.

Начальник лично проводил Сиону в просторную камеру на самом верхнем этаже, отдельно от толп квенских карманников и убийц из рабочих кварталов, теснившихся в грязи нижних уровней. Ради ее безопасности, как он сказал, что Сионе показалось довольно нелепым. Физически, да, она не представляла особой опасности. Но по уровню угрозы она в тысячи раз превосходила даже самого плодовитого уличного убийцу в Тиране.

Оставшись одна в камере без окон, с легким запахом плесени, она прижалась ухом к стене, стараясь услышать, что происходит на улицах внизу. Она задала Зеркалам Фрейнан время действия в полчаса, значит, образы Квенов должны были исчезнуть вскоре после ее прибытия в тюрьму. И Сиона предполагала, что хаос исчезнет вместе с ними, что жители Тирана успокоятся, чтобы переварить увиденное. Но она никогда не умела предсказывать действия людей так