Реверс - Кейт Стюарт

— Нет-нет, даже не думай приписывать это мне, — сразу отмахиваюсь я. — Он сделал всё сам.

Джоэл трогается с места и качает головой.

— Ты сама знаешь, что это чушь.

— А ты прекрасно знаешь, что этот мужчина не делает ни единого шага, если сам этого не хочет.

— Ну, что-то… или кто-то всё-таки подсветил ему дорогу, — добавляет он, а я отмахиваюсь от комплимента, игнорируя это безумное, тревожное биение в груди.

Глава 33

Stuck in the Middle with You

Stealers Wheel

Натали

— Какого хуя?! — рявкает Истон, когда мы пролетаем мимо очередного дорожного знака на шоссе. Я пытаюсь его разглядеть, чувствуя себя не менее растерянной, чем в прошлый раз. В следующую секунду Истон резко бьет по тормозам. Меня дергает вперед, а он, высунувшись в открытое водительское окно, орет:

— Идиот!

Ничего удивительного, ровно то же самое он уже выдал в адрес каждого водителя до этого. Он бросает на меня взгляд, и в этот момент мимо нас на опасно близком расстоянии проносится еще одна машина, тут же ныряя в соседний ряд.

— Ты вообще видела, какое тут ограничение скорости?

Я вглядываюсь в обочину, выискивая очередной знак, и пытаюсь уложить это в голове.

— По-моему, тут сразу четыре ограничения. Всё зависит от типа транспорта и от того, день сейчас или ночь.

— Ты, блядь, серьезно?

Я пожимаю плечами.

— Ну… я бы просто ехала в потоке?

Едва я это произношу, как вокруг нас размытым вихрем проносятся сразу несколько машин, будто мы внезапно оказались на трассе Формулы-1.

— В потоке?! — взвизгивает Истон, уставившись на меня с откровенным недоумением, а я прикусываю губы, чтобы не расхохотаться.

— Значит, предполагаю, вот он — минус того, что большую часть жизни у тебя был личный водитель?

— Даже не начинай, — отрезает он. — Я проехал, мать его, почти по всем трассам с тех пор, как мы выехали из Вашингтона. И это ни хрена не нормально и уж точно не допустимо!

Он сидит как струна, спина прямая, взгляд мечется по шести полосам, пальцы до побелевших костяшек вцепились в руль. Потом он косится на меня и замечает мою едва сдерживаемую улыбку.

— Тебе смешно? Думаешь, это смешно? Это нихрена не смешно!

— П-п-прости, — выдыхаю я. — Я просто… никогда не видела тебя таким взвинченным.

— Ремень пристегнут?! — Он даже не смотрит в мою сторону, глаза прикованы к дороге.

— Да, Истон.

— Перепроверь! Я серьезно, Натали! — орет он, когда очередная машина резко врезается перед нами, едва не задев бампер.

Следом вырывается длинная, витиеватая тирада ругательств, настолько красочная, что я почти уверена, половина из них вообще не на английском.

И тут меня прорывает. Долго сдерживаемый смех вырывается наружу, и секунд через тридцать я уже хохочу в голос.

— Натали, это не смешно, — ворчит он. — Убери нас отсюда к чертовой матери!

Я открываю навигатор и быстро выбираю маршрут, уводящий нас из города, прекрасно понимая, что дальше легче всё равно не станет.

— Натали!

— Да я уже! — отмахиваюсь я. — Господи, Краун, если ты так ведешь себя в стрессовых ситуациях, мы бы точно не выжили, заблудись мы в австралийской глуши, — поддеваю я.

Меня снова накрывает смех, но его отчаянная просьба резко обрывает его:

— Пожалуйста, детка, пожалуйста, — почти стонет он. — Уведи нас с этой ебаной трассы.

— Я уже, — отвечаю я мгновенно, всё еще оглушенная тем, как он назвал меня, пока на экране появляются указания маршрута.

Он мечется взглядом между зеркалом заднего вида, боковыми зеркалами и дорогой, а мой пульс продолжает ускоряться, удар за ударом.

Он говорил это и раньше — тогда, в близости, в моменте. Я знаю, почему сейчас это прозвучало иначе. Всё дело в том, как он это сказал — так естественно, будто мы уже существуем как «мы», будто я уже принадлежу ему в самом интимном смысле.

И еще потому, что я слишком сильно хочу, чтобы это было возможно. Хочу, чтобы это оказалось правдой.

Надежда, циркулирующая во мне, приводит меня к тому же самому губительному выводу, которого я избегала, сдерживала, обходила стороной, игнорировала и оплакивала с того самого дня, как уехала из Сиэтла.

Я хочу принадлежать Истону.

Я хочу, чтобы мы существовали.

И снова — я хочу того, чего мне нельзя.

***

После нашей очень короткой и по-настоящему пугающей поездки за пределами центра Далласа мы оказались в Форт-Уэрте — иронично, прямо у одной из местных туристических достопримечательностей. По моей инициативе это было The Herd — ежедневный перегон длиннорогого скота, который проходит дважды в день в историческом районе Stockyards[84].

После небольшой прогулки по магазинам, тоже по моей инициативе и ради анонимности, Истон сумел договориться о том, чтобы для нас закрыли крошечную террасу мексиканского ресторана, выходящую прямо на улицу. Растительности там ровно столько, чтобы укрыть нас от любопытных взглядов. Мы вроде бы остаемся в стороне от публики и в то же время чувствуем себя внутри происходящего. День тянется в ленивом, неторопливом ритме: мы по очереди потягиваем запотевшие кружки светлого пива и воду, методично расправляясь с бесконечными порциями чипсов с сальсой.

Даже несмотря на толпы, собирающиеся на улице к началу перегона скота, я чувствую себя на удивление спокойно. Вряд ли кому-то придет в голову, что Истон Краун может разгуливать здесь в огромной ковбойской шляпе с широкими полями, надвинутыми прямо на Ray-Ban’ы. Тем более что поверх футболки он накинул вышитую вестерн-рубашку и завершил образ черными ковбойскими сапогами с металлическими носами.

— Твоя маскировка выглядит нелепо, — поддеваю я, делая глоток из кружки.

Истон бросает на меня многозначительный взгляд, пока бахрома на моем жилете чирлидерши Dallas Cowboys[85] раскачивается прямо над миской с сальсой. Традиционная сине-голубая рубашка с длинными рукавами, завязанная прямо под грудью, оставляет открытым весь живот до низко сидящих джинсов. И я ловлю себя на том, что благодарна тысячам скручиваний, на которые меня вдохновил Истон и которые стали основой для моих недавних тренировок.

Поправив свою ослепительно белую шляпу Stetson[86], я вытягиваю ноги и с удовольствием разглядываю новые сапоги. Сапоги, которые обошлись мне в круглую сумму и уж точно не будут пылиться без дела.

С тех пор как мы целыми и невредимыми выбрались из Далласа, между мной и Истоном в воздухе чувствуется легкость. Саундчек и подготовка позади, и у нас впереди целый день,