Реверс - Кейт Стюарт

Победа, которую я не дам ей. Не после того, как она так упорно избегала именно этого.

Злость вспыхивает глубже, когда я представляю, как прижимаю ее, как наказываю за это. Развожу бедра и вбиваю в нее правду до тех пор, пока она не вырвется из нее признанием наружу.

Сейчас я себе не доверяю, даже несмотря на то, что она выглядит достаточно трезвой для того, чтобы я мог накрыть ее лживые губы своими и заставить замолчать языком. Но она ошибается, если думает, что я позволю ей списать всё на алкоголь.

Она играет грязно, чтобы избежать ответственности.

И если между нами что-то произойдет в эти выходные, она, черт возьми, будет это осознавать. Когда мы разберемся с нами по-настоящему, она будет абсолютно трезва.

— Да, устал. Завтра я за рулем, так что пойду спать. Спокойной ночи, хорошо отдохни, Красавица, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку, и задерживаюсь на долю секунды, чувствуя, как она напрягается, когда я отстраняюсь. Она хватается за край двери, а я с трудом сдерживаю усмешку и поворачиваюсь в сторону своего номера.

— Эй… Истон?

— Да?

— А второй раз… ну, ты понимаешь… почему ты… позвонил тогда во второй раз?

— Не-а. Ты закрыла эту дверь в тот момент, когда напилась.

— Я не плохая, — повторяет она с защитой в голосе.

— Ладно.

— Ты мне небезразличен. Правда.

Я молча киваю.

— Почему ты со мной не говоришь? Я ведь честна!

— Смотри не надорвись.

Она сердито смотрит на меня.

— Я тоже по тебе скучала. Когда уехала.

Несмотря на ее состояние, шея у нее слегка краснеет от признания, и мне стоит огромных усилий не схватить ее и не прижать к себе.

— Поговорим завтра.

— Почему?

— Потому что я не собираюсь обсуждать это с тобой сейчас.

Я отступаю, но она окликает:

— Ты правда по мне скучал? При всем, что у тебя сейчас происходит?

Я останавливаюсь и оборачиваюсь через плечо.

— Нет. Я всего лишь звонил тебе, блядь, два раза в неделю. Каждую неделю. С тех пор как ты уехала, потому что вообще о тебе не думал.

— А о чем ты тогда думал?

— Отстань, — предупреждаю я, доставая ключ-карту из джинсов.

— Скажи.

— Поговорим утром, — резко отвечаю я, потому что с каждой секундой удерживать нужную дистанцию становится всё труднее.

— Ладно.

Она захлопывает дверь, а я прикладываю карту к замку и запираюсь в номере рядом с ее.

Раздражение из-за всей этой ситуации начинает разъедать меня изнутри, и я со всей силы бьюсь лбом о дверь, сжимая кулаки по бокам. Она чертовски выводит меня из себя, но, как бы я ни пытался, перестать хотеть ее я не могу.

— Я думала о твоих руках, — доносится приглушенное признание из-за двери соседнего номера. — О твоих потрясающих руках.

В три шага я оказываюсь прижат к двери, как гребаный сталкер, жадно ловя ее пьяные откровения, потому что сейчас это единственный способ услышать от нее хоть какую-то правду. Больше всего меня бесит то, что у нее в голове искаженное ощущение, будто между нами идет какая-то игра в догонялки, хотя ее чувства настолько очевидны, что сама эта мысль выглядит абсурдной.

— …как ты выглядел в отеле в тот день, когда пел для меня… будто чертовы тучи расступились специально ради тебя. И, зная тебя, вполне возможно, так и было.

Следом раздается долгий, усталый выдох, потом шорох. Я могу только догадываться, что она пытается стянуть с ног свои узкие джинсы.

— Я думаю о том дне, когда уехала, — это признание я слышу уже отчетливо, и на секунду начинаю сомневаться в шумоизоляции нашего отеля, улавливая тихие звуки за дверью: звон браслетов, ударяющихся о комод, шорох молнии сумки. — Лучший секс… в моей жизни, — заявляет она.

— Не могу не согласиться, — бормочу я, прокатываясь лбом по толстому дереву двери, разделяющей нас.

— Я думаю о твоем члене. Господи, вот подожди, пока какая-нибудь группи не разболтает всем размеры этого конкретного «подарка», — фыркает она. — Тебе придется закупаться электрошокерами.

Я прикусываю кулак, чтобы не расхохотаться, как вдруг раздается глухой удар и следом:

— Ай, ай, ай, блядь!

Улыбаясь тихому удару двери, я смиряюсь с еще одной бессонной ночью. Я не из тех, кто тянет резину, ходит кругами и прячется за недомолвками, но каким-то образом она заставила меня играть по своим правилам, держаться на расстоянии и делать вид, что между нами ничего не происходит.

Правда в том, что эта битва для нас обоих закончилась в тот день, когда она впустила меня в свою жизнь. Я свое поражение принял. А вот она, похоже, решила стоять на своем до конца.

— Увидеть тебя снова…окончательно меня добьет, — она почти кричит шепотом, словно знает, что я стою по ту сторону двери и слышу каждое слово.

Мне удается выжать из себя какую-то нечеловеческую выдержку и остаться на месте. Не пойти к ней. Не оказаться с ней в одном пространстве, даже если я не могу быть с ней так, как хочу.

— Я никому не сказала. Ни единой душе, — продолжает она. — Потому что хотела оставить тебя… только для себя.

— Взаимно, — выдыхаю я.

— Ну… я сказала Перси, — добавляет она, — но наш секрет в безопасности с ним. Я чувствую… что хочу тебя защищать. Я отправила тебе то, что написала, потому что хочу защитить тебя.

— Я знаю, — шепчу я, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, пока мне удается сдержать стон. — Пожалуйста, Красавица, ложись спать.

— Ты даже не понимаешь, что слишком хорош для всех нас… для меня.

— Господи, — я хватаюсь за дверную коробку, костяшки белеют. Отбрасываю любые мысли о том, чтобы сдаться, пока девушка, которую я сам нашел, говорит со мной по ту сторону двери.

— Я рыдала, — ее голос становится ближе, словно она всего в шаге от меня. — Всю дорогу до аэропорта.

— Знаю, малышка, — шепчу я.

Тогда я открыл дверь студии сразу после того, как она захлопнула ее у нас перед носом, и успел увидеть, как она разваливается на глазах, буквально за секунду до того, как Джоэл закрыл за ней дверь внедорожника. Десять минут я просидел в машине, сражаясь с собой, чтобы не позвонить и не приказать ему остановиться, чтобы я мог поехать за ней. Но я знал, это было бы бессмысленно.

— Кто вообще так делает? — шепчет она. — Я чувствовала себя сумасшедшей.

— Ты не сумасшедшая, — бормочу я, отступая и срывая с себя футболку, расстегивая джинсы. — Потому что, если ты сумасшедшая, значит и я тоже.

Я ложусь в