Реверс - Кейт Стюарт

прохладные простыни и обхватываю член рукой. Раздражение и желание сцепляются внутри, и я ускоряюсь, снова и снова возвращаясь к воспоминанию о ней — раскинутой передо мной после оргазма, с разгоряченной кожей, когда она тянулась ко мне. Через несколько минут она шепчет мое имя, и нужда в ее голосе накрывает меня волной. Я напрягаюсь и рассыпаюсь, сдерживая стон, пока сперма скользит по моему кулаку.

— Я не могу в тебя влюбиться, Истон, — хрипло шепчет она. — Я потеряю всё, над чем работала… вся моя жизнь в Остине, мое будущее.

— Ты уже моя, — произношу я, зная, что для нас обоих это правда.

Глава 32

I Want You

Concrete Blonde

Натали

Стук в дверь вырывает меня из сна, и я резко подскакиваю на матрасе. Смахнув слюну с подбородка, опускаю взгляд и понимаю, что на мне одна майка на тонких бретелях, трусики валяются где-то на полу, а на щиколотке каким-то образом всё еще болтается одна штанина.

Какого хрена?

Как такое вообще возможно?

— Эм… секундочку!

Натянув джинсы и одернув майку, я оглядываюсь в поисках зеркала, но безуспешно. Стук повторяется вновь. Морщась от нарастающей пульсации в голове, я сдаюсь и открываю дверь.

На пороге стоит Истон, до неприличия хорош собой, волосы темнее обычного, явно после душа, а в руках два стаканчика кофе. Он улыбается и протягивает один мне.

— Спасибо. И можешь ничего не говорить. Я уверена, что выгляжу как утонувшая крыса.

— Хотел спросить, собираешься ли ты сегодня сидеть смирно, мисс Маффет[80].

— Чего?.. — морщусь я, не сразу улавливая смысл, пока он окидывает взглядом номер, а затем задерживается на валяющихся на полу трусиках и поднимает глаза на меня.

— Поедая свои творожки и сыворотку, — добавляет он.

И тут до меня доходит: раздевалась я, похоже, крайне неорганизованно… зато каким-то чудом успела натянуть свой шелковый чепчик для сна.

Ох, гребаная водка.

— Ха-ха, очень смешно, — бросаю я и ныряю в ванную, где обнаруживаю, что каким-то образом умудрилась стереть салфеткой ровно половину макияжа. Пытаясь в панике привести себя в порядок, я чищу зубы и смываю остатки косметики со второй половины лица, попутно прокручивая в голове события прошлой ночи и отчаянно жалея о чрезмерном количестве водки.

— Прости, что вчера немного перебрала, — зову я через приоткрытую дверь. — Я давно себе такого не позволяла.

— Ты была тем еще зверем. Уже час пятнадцать, а ты еще в постели, — говорит он, и по тону невозможно понять, издевается он или нет.

Я бросаю взгляд на телефон, лежащий на столешнице.

— Все меня ждут?

— Нет. Выезжаем через полчаса. Я был уверен, что ты проспишь.

В этот самый момент срабатывает мой будильник. Я высовываю руку из ванной, демонстрируя ему телефон и средний палец. В ответ раздается его смешок.

— А что за боевой чепчик? — спрашивает он из-за двери.

— Если тебе так уж интересно…

— Очень.

— Он нужен, чтобы кудри выглядели хоть немного прилично.

— А я думал, ты их ненавидишь, — подкалывает он.

— Я недавно с ними помирилась.

Свежая, приведя себя в порядок и чувствуя себя чуть увереннее в собственном виде, я открываю дверь и застываю: он сидит на краю моей слегка помятой кровати. Заготовленная колкость умирает у меня на языке, когда я по-настоящему его разглядываю. На шее черный титановый крест, выглядывающий из-под ворота темно-синей футболки, которая сидит на нем именно так, как надо. Светлые джинсы подчеркивают мощные бедра и сходят к потертым темным кожаным ботинкам.

И будто этого недостаточно, на его запястьях кожаные браслеты толщиной в палец, застегнутые на крупные серебряные кнопки. На большом пальце титановое кольцо, на мизинце кольцо с камнем «тигровый глаз», те самые украшения, что были на нем в день нашего знакомства. Он выглядит ровно так, как и должен выглядеть рок-звезда. Я чувствую его взгляд, тянусь к планшету с кровати и начинаю листать.

— Ну что, сначала хорошие новости или плохие?

— Никаких новостей, — отрезает он, делая глоток кофе.

— Ничего подобного. И, похоже, тут сплошь хорошие, — я прочищаю горло. — Цитирую: «REVERB вчера взорвали публику в Civic Center восьмидесяти трехминутным сетом, окончательно закрепив за собой статус лучшей группы этого лета и место среди лучших исполнителей года. Поверьте хайпу, ведь одна только сценическая подача и манера Крауна стоят цены билета». — Я киваю сама себе и продолжаю листать, краем глаза замечая, что он остается совершенно невозмутимым.

— О, вот еще. «REVERB, и в особенности Истон Краун, в одиночку воскрешают жанр, который давно считали мертвым, — возрождая рок-н-ролл концерт за концертом».

— Пожалуйста, остановись, — просит он, прежде чем я успеваю снова опустить планшет.

— Почему?

— Потому что примерно через час моя мать позвонит и попытается прочитать мне ровно те же самые отзывы.

— Правда? — я улыбаюсь. — Стелла так делает? Обожаю!

— Да, а я — терпеть не могу, так что не принимай на свой счет.

Я делаю глоток кофе и тут же морщусь, едва не поперхнувшись. Он смеется, наблюдая за моей реакцией.

— Что за адский коктейль? Это что, нитро[81]?

— Пей и говори спасибо.

— Господи, спасибо, — бурчу я и присаживаюсь рядом с ним на край кровати, слегка толкая плечом. — Почему ты такой угрюмый с утра? Это вообще-то у меня голова раскалывается.

— Ах, точно, — он встает, и я тут же бессовестно пользуюсь возможностью полюбоваться видом. Взгляд цепляется за естественную выпуклость под джинсами и скользит выше, к темным прядям, частично закрывающим лицо, когда он лезет в карман и достает упаковку Advil[82]. — И это тебе прихватил внизу.

— Ты просто рок-звезда! В прямом смысле, — я не могу сдержать смех, глядя, как он закатывает глаза и принимается возиться с упаковкой. — И тебе правда плевать на отзывы?

— Не в этом дело.

— Тогда в чем?

— Просто… это для меня слишком личное.

— Ладно, понимаю, — я качаю головой. — Хотя, возможно, и не до конца. Ты ведь понимаешь, что это похвала?

— По-настоящему это имеет значение только тогда, когда слова исходят от тех, кто для меня важен, — его взгляд скользит по мне, и по позвоночнику пробегает дрожь, — и от тех, кого я уважаю.

— Просто… то, что они пишут, — я считываю его упрямое выражение и откладываю планшет на кровать. — Ладно. С тобой никакого веселья.

— Мне жаль.

— Нет, тебе не жаль, — улыбаюсь я, когда он вскрывает упаковку и протягивает мне таблетки.

— Спасибо, — говорю я, закидывая их и делая глоток кофе. — За вчерашний вечер. За то, что приютил. За всё. Я правда