Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

— Я старался, чёрт возьми! — его голос снова взметнулся вверх, полыхая злостью. — Я пытался быть с тобой нормальным, терпел твои выходки, закрывал глаза на твоё упрямство!

Он сделал ещё шаг ближе, и я услышала, как его дыхание участилось.

— Ни один король не потерпел бы того, что терплю я от тебя, слышишь? Ни. Один. Даже Аспер!

От одного имени, вырвавшегося из его губ, меня пронзил холодный страх.

— Ты вынуждаешь меня быть таким, Лилу! — продолжал он, почти шипя от ярости. — Ты сама довела меня до этого!

Я хотела сказать, что он лжёт. Что он всегда был таким. Что он никогда не умел и не пытался быть другим. Но я не могла. Я лишь закрыла глаза и сделала единственное, что оставалось — замерла, затаив дыхание, молясь, чтобы он ушёл.

Эмир резко выдохнул и со злостью пнул стул, стоявший рядом. Дерево жалобно скрипнуло и с грохотом рухнуло на пол. Я зажмурилась, готовясь к новому удару, но его не последовало.

Вместо этого он опустился рядом и схватил меня за подбородок, грубо подняв моё лицо вверх.

— Ты сама виновата, — его голос дрожал от сдерживаемой ярости, словно каждое слово было вырвано с трудом. — Ты будешь страдать, сука!

Моё дыхание было учащённым, прерывистым, а сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он стоял передо мной, его взгляд тяжело вжимался в моё лицо, изучая кровь, запекшуюся на губах, а также страх, который не скрыть. Может, он искал хоть малую искорку раскаяния в моих глазах, но её не было.

Я не сдамся.

Он резко схватил меня за локоть и рванул к ближайшей стене, таща за собой. Я не успела ничего сделать, как он уже вырвал верёвку, что лежала рядом на полу, и принялся туго завязывать мне руку, с тем, чтобы причинить как можно больше боли.

Затем он переключился на мои ноги. С каждым оборотом верёвки я ощущала, как туго она стягивает кожу, как жгучая боль растёт.

— Наслаждайся, детка, — прошептал он, похлопав меня по щеке.

Затем он забрал факел, мою одежду, вышел, захлопнув дверь с громким звуком, и оставил меня в темноте.

Тьма моментально окутала меня. Я услышала звук засовов — тяжелый, зловещий. Эмир запер меня.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в теле. Верёвки впивались в кожу, больно сдавливая запястья и щиколотки. Я попробовала пошевелиться, но узлы были затянуты слишком крепко.

Где-то капала вода. Кажется, из угла доносился тихий писк — крысы?

«Чёртов ублюдок», — подумала я, прикусывая губу. Но вместо злости в груди разливался страх.

Темнота становилась всё гуще, как будто сама она пыталась поглотить меня. Звуки становились более чёткими — капли воды, тихий скрип, который мог быть только в этом забытом месте. Всё вокруг было холодным и сырым, и каждый уголок стены казался чуждым и враждебным.

Стараясь хоть немного унять боль, я сжала зубы и прижала локти к себе. Сердце бешено стучало, будто пытаясь вырваться из груди, и я почувствовала, как внутри меня нарастает волна паники. Мышцы тряслись, я не могла контролировать дыхание, оно становилось поверхностным, а каждый вдох отдавался в груди жгучей болью.

Кожа словно была охвачена огнём, и я пыталась не думать о том, что будет дальше. Ведь если даже сейчас боль казалась невыносимой, я знала — это лишь начало.

Я закрыла глаза, сдерживая стон, и почувствовала, как слёзы невольно катятся по щекам.

Глава 32: За маской боли

Я резко распахнула глаза, но темнота вокруг осталась непроглядной. Меня окутал липкий страх.

Холод сковывал тело, пропитываясь в кожу, пробираясь в кости. Я дрожала, почти не ощущая собственных конечностей. Почти голая, босая, на ледяном полу — я сжималась, обхватив колени, но это не спасало.

Жутко хотелось в туалет, но даже мысль о том, чтобы подняться, казалась невыносимой.

Руки пульсировали болью. Веревки, которыми меня связывали, оставили глубокие следы, кожа вспухла, покраснела, горела.

Тело было изувечено — в крови, в синяках, в ссадинах. Лицо тоже болело, будто кто-то провел по нему наждачной бумагой. Я чувствовала засохшую кровь на губах, на скулах.

Я задрожала еще сильнее.

Это зрелище вызывало во мне ненависть.

К себе.

К нему.

К этому аду, в который я попала.

Хотелось кричать.

Хотелось разорвать тишину, закричать так, чтобы эхо разнеслось по этим стенам.

Но что это изменит?

Я зажала рот ладонью, чтобы не дать всхлипам вырваться наружу.

Мне хотелось умереть.

Правда, хотелось.

Но внутри, глубоко, где-то под слоем страха, боли и отчаяния, еще теплилась крошечная искра.

Я не могла сдаться.

Я судорожно вздохнула, пытаясь сдержать слёзы, но они сами катились по грязным щекам.

Я не знала, сколько времени прошло.

Час?

День?

Может, больше?

Здесь, в этой кромешной тьме, время словно замерло, оставив меня один на один с моими страхами.

Тихий звук — где-то капала вода. Или мне просто казалось? Я напрягла слух, но кроме собственного прерывистого дыхания не услышала ничего.

Я должна что-то сделать.

Эмир не отпустит меня. Он не даст мне свободу просто так.

Я не знала, как быть, что сказать, как спастись. Все казалось безнадежным.

Но я понимала: рано или поздно он сломает меня. Заставит заговорить.

Я больше не могла терпеть.

Я была готова.

Готова сказать все, что он хочет услышать.

Я устала.

Устала от боли, холода, страха.

И вдруг…

Шаги.

Медленные.

Тяжелые.

Гулкие.

Я замерла.

Дверь скрипнула, и полоска тусклого света прорезала темноту. В проходе появился силуэт — высокий, мощный.

— Ты очнулась, — раздался хриплый голос.

Мурашки побежали по коже. Я не могла разобрать его лицо, но этот голос… Он звучал холодно, безразлично, и от этого мне стало ещё страшнее. Я не с кем не перепутаю его.

Я вжалась в холодную стену, стараясь сделать себя как можно меньше. Сердце билось так громко, что, казалось, он мог его услышать.

Я боялась.

Боялась его гнева.

Боялась, что он снова ударит меня.

Эмир шагнул вперед, прикрепил факел к стене, и теплый, дрожащий свет заполнил подвал.

Я зажмурилась, но тут же открыла глаза — терять его из виду было еще страшнее.

Его высокая фигура нависла надо мной, словно темная тень.

Мощные плечи, рельефные мускулы — черная майка лишь сильнее подчеркивала его силу, его опасность.

Он присел на корточки, не говоря ни слова, и