Ужасный - Грир Риверс

Ее глаза закрываются, а бедра начинают раскачиваться взад-вперед в моих руках.

— Ммм.

— Каждый раз, когда ты будешь чувствовать эти синяки, ты будешь вспоминать, что это я заставил тебя кончить, когда я оставил их на тебе. Тебе будет больно из-за меня здесь. — Я впиваюсь пальцами в верхнюю часть ее бедер и поднимаю ее выше. — И ты будешь жаждать меня... — Я выравниваю свой член с ее входом. — Здесь.

Она опускается на меня по всей длине, и от ее вздоха удовольствия у меня перехватывает дыхание. Когда она медленно начинает насаживаться на меня, ее глаза закрываются, а голова откидывается назад в эйфории. Я откидываюсь на спинку кровати, чтобы наблюдать за движениями моей богини, когда я приподнимаю бедра ей навстречу. Она низко стонет, заставляя мой член подпрыгивать внутри нее.

— Боже, Сев, почему мне так хорошо?

Я наклоняюсь вперед и шепчу ей в губы.

— Потому что это то, каково это — позволять мне заботиться о тебе. Теперь мы оба, наконец, получаем то, что хотим. То, чего мы заслуживаем.

Ее губы приоткрываются, и я перехватываю поцелуй. Она нетерпеливо приоткрывается для меня шире, и ее бархатный язычок скользит по моему. Я позволяю ей диктовать наш темп сверху и снизу, и с каждым подъемом и опусканием ее бедер я наношу смягчающий крем на ее синяки. Напряженные внутренние мышцы ее киски поглаживают мой член, делая почти невозможным сосредоточиться на моей задаче, особенно когда она начинает скакать на мне быстрее.

— Вот и все, vipera. Бери все, что тебе нужно.

Она стонет в ответ и впивается ногтями в мою грудь. В следующий раз, когда она скользит вниз по моему стволу, я толкаюсь вверх, вонзаясь глубоко.

— Сев, да!

Она снова пытается приподняться, но я сжимаю руки на ее бедрах, успокаивая ее, чтобы я мог тереться о ее киску и о ее клитор. Мой рот захватывает ее сосок, и мой язык кружит вокруг него. Ее негромкие звуки одобрения прерываются моими толчками. Я слегка касаюсь зубами ее груди и осторожно выпускаю ее изо рта. Когда я перехожу к другому, мой язык снова кружит вокруг рыжевато-коричневой вершинки, уделяя ей то же внимание.

— Сев, пожалуйста... — Она замолкает, но мы оба знаем, о чем она умоляет, и я буквально не могу дождаться, чтобы дать ей это.

Ее сосок выскакивает у меня изо рта, и я провожу руками вверх по ее талии и вдоль рук, направляясь туда, где она держится за изголовье кровати. Я обхватываю руками ее руку, лежащую на деревянной спинке. Моя ухмылка становится греховной, когда ее глаза вопросительно сужаются.

— Держись крепче, dolcezza.

Желание приподнимает губы, и мышцы ее рук напрягаются, когда она делает то, о чем я прошу.

— Такая послушная для меня, — бормочу я.

Я не могу справиться с ее подчинением, и я не даю ей времени на ответ, беру инициативу в свои руки. Я держу ее чуть выше бедер и начинаю входить в нее.

Она мягкая и теплая вокруг моего члена. Жар разливается у меня по затылку, и пот выступает на лбу, когда я толкаюсь в нее. Одного этого зрелища почти достаточно, чтобы заставить меня кончить. Мой член скользкий, когда он входит в нее и выходит из нее. Ее полные груди подпрыгивают при каждом толчке. Ее полуприкрытые глаза встречаются с моими. Это чертовски невероятно. Наши тела напрягаются вместе, и мой позвоночник покалывает, когда мой пресс, руки и квадрицепсы сокращаются, готовясь к нашей кульминации.

Ощущения уже слишком сильные, и я знаю, что мы оба вот-вот воспламенимся. Из-за моего фиксатора на лодыжке трудно удержаться на этой ноге, и я ерзаю под ней. Она скулит, и я тихо бормочу.

— Не волнуйся. Я позабочусь о тебе.

Я поднимаю неповрежденную ногу, чтобы опереться ступней на кровать. Новое положение мгновенно обеспечивает мне лучший угол обзора, и я больше не сдерживаюсь. Мои руки слегка приподнимают ее, чтобы я мог толкнуться вверх и глубоко войти в нее, задевая то место, в котором, по ее признанию, она никогда не чувствовала себя взорванной ни с кем, кроме меня. Головка моего члена жаждет войти в нее, и я впиваюсь пальцами чуть выше ее бедер. В мгновение ока она произносит мое имя, и я стискиваю зубы, чтобы не кончить раньше, чем она кончит.

— Сев... Сев, я собираюсь...

— Сделай это, Тэлли. Доверься мне настолько, чтобы отпустить. Кончи со мной.

Прежде чем я успеваю закончить свою команду, из глубины ее груди вырывается пронзительный звук. Я ускоряю темп, следя за тем, чтобы легкий изгиб моего члена скользил кончиком по ее точке G.

— Сев, да, боже мой. Не останавливайся.

— Никогда.

Восторг преображает ее лицо, заливая румянцем оливковую кожу. На ней больше нет ни намека на беспокойство или стресса, когда она выкрикивает мое имя в последний раз, разжигая мое собственное освобождение. Ее напряженные мышцы тают под моими пальцами и прямо на моих глазах, подавая мне сигнал.

Я тоже отпустил себя.

Мой собственный экстаз прокатывается по мне, волнами расслабляя и сокращая мышцы, когда я кончаю в нее. Каждая капля спермы посылает через меня очередную волну блаженства, и я тру ее клитор, наполняя ее своей собственнической потребностью.

Она прижимается к неповрежденной стороне моей груди, и я заключаю ее в объятия.

Мы только недавно официально познакомились, но у меня такое чувство, что я знаю Тэлли целую вечность, и я всю жизнь хотел восстановить справедливость в отношении нее. Наши сердца и страсти переплелись, и мы воссоединились благодаря гневу и прощению. Сейчас она в моих объятиях. На этот раз я не подведу ее и не позволю ей уйти.

В течение нескольких долгих, спокойных мгновений наше дыхание — единственное, что можно услышать в моей звукоизолированной квартире. В конце концов, ее пальцы поглаживают татуировку в виде тюльпана у меня на боку, и я улыбаюсь в ее волосы, наслаждаясь нежными ласками. Когда она говорит, это звучит хрипло и удовлетворенно.

— Ты собираешься убить меня оргазмами, не так ли?

— Ты хотела перерезать мне горло пятнадцать лет, так что это справедливо.

Она хихикает у меня на груди, и на нас снова опускается тишина, прежде чем она прочищает горло.

— Я не принимаю противозачаточные средства.

— Хорошо, — бормочу я, поглаживая ее по спине. — Я прошел проверку, и у меня ни