Переплет розы - Айви Фокс

Следующие полчаса Морган показывает нам большое поместье, рассказывая об оригинальной лепнине и мраморных кухонных столах, привезенных из Италии. Я отключаюсь от ее болтовни и сосредотачиваюсь на сирене, которая грациозно прогуливается по каждой комнате, полностью завороженная домом. То, как ее тело движется и скользит по каждой комнате, заставляет меня чувствовать, что я наблюдаю за прекрасным танцем, происходящим прямо у меня на глазах. А когда мы поднимаемся наверх, чтобы Морган показала нам детскую, Роза действительно падает в обморок и сияет.

– Этот дом идеально подходит для воспитания семьи. Причем большой, ― добавляет Трейси, видя, как Роза влюблена в эту комнату. – Вы ждете ребенка?

– Я еще не уверена. Но надеюсь, что скоро буду, ― объясняет Роза, все еще разглядывая комнату, словно это какая-то сказочная страна чудес, в которую она только что ступила.

– Как насчет того, чтобы оставить вас с мужем на несколько минут, чтобы вы могли полностью оценить комнату? Может быть, даже поговорить о том, чтобы сделать то предложение, которое мы обсуждали ранее? ― бесстыдно добавляет Морган.

После того, как назойливая женщина оставляет нас наедине, я смотрю на жену брата, размышляя, не ошиблись ли мои подозрения о том, что она так сильно хочет ребенка.

– Могу я задать тебе вопрос?

Она рассеянно напевает, увлеченно рассматривая окружающую обстановку, словно прикидывая в уме, куда поставить кроватку или люльку. Могу поспорить, она даже цветовое решение подобрала точно.

– Почему ты так сильно хочешь ребенка? Я имею в виду, стоит того эта ситуация, через которую Тирнан проводит тебя?

Она обдумывает мой вопрос, а затем выдыхает «да».

– Почему?

– Ты хочешь знать правду?

Я киваю.

– Сначала я думала, что ребенок станет билетом к моей свободе. Может быть, родив ребенка, я добьюсь уважения Тирнана. Что он позволит мне жить в таком доме, как этот, растить его детей и позволит мне жить своей жизнью без его вмешательства и присутствия.

Она вздыхает.

– Но я обманывала себя, Шэй. Теперь я знаю истинную причину, почему я так хочу ребенка. Мне нужна любовь в моей жизни. Безусловная и чистая, ― объясняет она, глядя прямо на меня, добиваясь того, что убивает меня печалью, смешанной с надеждой в ее глазах.

– Когда я покинула свой дом, чтобы переехать сюда, я знала, что меня ждет только жизнь, полная ненависти и обиды. Я не могу так жить, Шэй. Мне нужно любить что-то, кого-то, и быть любимой в ответ. Рождение ребенка из моего тела, из моей крови гарантирует, что в моей жизни будет хотя бы одна чистая вещь. Кто-то, кому я могу быть полностью предана, и кто, в свою очередь, будет любить меня в ответ всем сердцем. Ближе всего к такой любви я была привязанность к моему младшему брату Франческо.

– Если ты думаешь, что ребенок – это ответ на твое одиночество, ты ошибаешься.

– Не к моему одиночеству. Но моему больному сердцу. Мой ребенок будет сосудом для получения всей любви, которую я могу дать. А у меня ее так много внутри, Шэй. Слишком много. Это почти удушающе, как много ее живет в моей груди, просясь на свободу.

– Я это вижу.

Она опускает взгляд от моего, смущенная своим признанием. Как будто это совершенно унизительно – признать, что ей нужна любовь в браке с мужчиной, который большую часть своей жизни провел с кровью на руках – если бы вообще было возможно, чтобы такой человек, как я, мог относиться к подобной потребности или даже осознавать ее.

Но я все прекрасно понимаю.

До нее я, возможно, ничего не знал о любви, но чем больше времени я провожу с ней, тем больше начинаю понимать это чувство. И это не только потому, что я хочу играть с ее телом, пока она не выкрикнет мое имя. Это еще и потому, что те небольшие прозрения, которые она дала мне в свое сердце, угрожают здравому смыслу моего собственного.

Я преодолеваю небольшое расстояние между нами, беру ее подбородок костяшками пальцев и смотрю ей в глаза.

– Ты можешь любить меня, лепесток, ― слышу я от себя, потрясеный тем, что имею в виду каждое слово.

Ее ресницы трепещут, не зная, что сказать. Но прежде чем она успевает что-то сказать, я прижимаюсь губами к ее губам в самом безжалостном поцелуе, на который только способен.

– Ты можешь любить меня. И если захочешь, я могу полюбить тебя в ответ.

Ее взгляд остается на мне, а ее неглубокое дыхание целует мои щеки.

Мы просто стоим и смотрим друг на друга, не зная, что сказать дальше.

Когда настойчивый агент возвращается, я почти выдыхаю благодарность, благодарность за то, что она так сильно хочет этой продажи. Настолько сильно, что она нарушила то, что, несомненно, выглядело как очень интимный момент между мужем и женой.

– Мне показать вам задний сад, или вы предпочитаете увидеть большую развлекательную зону на крыше?

– Крыша подойдет. ― Роза больше ничего не говорит и выходит вслед за агентом из комнаты, оставляя меня вариться в собственных гребаных муках.

Проходит еще час, прежде чем мы прощаемся с Морганом и говорим ей, чтобы она ждала от нас звонка в ближайшее время. Я почти разочарован тем, что Розе так понравился дом. Если бы это было не так, то у меня все равно был бы повод видеться с ней