Дикий принц - Сиенна Кросс

Раф смотрит на него широко раскрытыми глазами, челюсть отвисла.

— Скажи что-нибудь, — шепчет Белла.

— Ладно, — бормочет он...

— Grazie. — Тони делает движение, чтобы обнять своего брата, но в последнюю минуту он отступает, вместо этого прижимая меня ближе.

— Не то чтобы все это было не мило и все такое, — говорит Алисия, — но от запаха крови и свежих тел меня тошнит.

Я фыркаю от смеха, качая головой своей кузине. — Алисия права. Давайте убираться отсюда к черту.

— Тебе нужно, чтобы я вызвал бригаду уборщиков? — Рафа предлагает.

Выражение лица Антонио мрачнеет, и я знаю, что он думает о Пьетро. Тело его правой руки лежит на полу у входа. По крайней мере, Тони знал, что его друг оставался верен ему до конца.

— Я разберусь с этим, — выдавливает он из себя.

— А как же Энрико Сартори? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. Он выйдет из себя, когда узнает, что его сын и наследник мертв. Кто заплатит за это, только Антонио или Кинги сейчас окажутся под прицелом?

— Я и об этом позабочусь. Сартори — это моя проблема.

Шепот страха проносится сквозь меня. — Я иду с тобой.

Антонио качает головой, на его губах появляется печальная усмешка. — Я бы попытался поспорить, но у меня такое чувство, что в этом нет смысла.

— Ты чертовски прав, amore.

— Умный человек. — Белла подмигивает мне. — Кажется, я начинаю понимать, почему ты влюбилась в него.

With love, Mafia World

ГЛАВА 53

Данте Валентино

Антонио

— Не нервничай. — Серена сжимает мою руку, пока мы идем к двери. Свет раннего утра проникает в ее квартиру, но он никак не может рассеять ледяные тени, сковывающие мои вены. В этой жизни не так много вещей, которые пугают меня, если только это не связано с потерей Серены, но встреча лицом к лицу с Данте Валентино — одна из них.

— Я не нервничаю, — ворчу я.

Серена останавливается на полпути и тянет меня за руку, так что я поворачиваюсь к ней. — Послушай, Тони, я не собираюсь лгать и говорить, что мой Papà будет в восторге от этого, но он любит меня. Если есть что-то, на что я бы поставила свою жизнь, то на это. И я люблю тебя... сначала ему будет нелегко принять это, но в конце концов он сдастся. Он поймет.

Я заставляю свои губы растянуться в улыбке, которой не чувствую. — Как ты можешь быть так уверен насчет него? — Я думал, мой отец любил Раффаэле, и все же то, что он сделал с ним...

Как будто Серена прочитала мои мысли, выражение ее лица смягчается. — Данте не твой отец, Антонио. Papà никогда бы не поступил со мной так, как он поступил с Раффаэле.

— Откуда ты можешь знать наверняка?

— Потому что я знаю своего отца и на сто процентов уверена в его любви ко мне.

— Надеюсь, ты прав, tesoro.

Еще один стук, на этот раз более сильный, чем первый, разносится по квартире.

— Нам лучше не заставлять его ждать, — бормочу я.

— Вот, видишь, ты уже начинаешь понимать Данте Валентино. — Она ободряюще улыбается. — Он определенно не из терпеливых.

Тяжело дыша, я преодолеваю оставшееся расстояние до двери, наполовину уверенный, что увижу дуло пистолета, когда она распахнется. Взявшись за ручку, я отваживаюсь бросить быстрый взгляд на Серену через плечо и запоминаю каждую черточку ее лица на случай, если вижу ее в последний раз.

Я бы ни капельки не винил Данте за то, что он убил меня. Даже еще не имея ребенка, я чувствую это с предельной уверенностью. Если бы мы поменялись ролями, я бы уничтожил любого, кто когда-либо угрожал моей дочери.

Я уже представляю семью с Сереной...

Быстро моргая, я прогоняю сейчас этот согревающий душу образ, навсегда сохраняя его в своей памяти. Если сегодня все пойдет хорошо, то все возможно, но я не могу позволить себе потеряться в мечтах о будущем, которого, возможно, никогда не будет.

Рука Серены сжимает мою, поворачивая ручку, и хмурый Данте заполняет дверной проем, его темное присутствие высасывает весь воздух из маленького фойе.

— Cazzo, сколько времени нужно, чтобы открыть гребаную дверь? — рычит он, глядя на меня с едва скрываемым отвращением. Температура в квартире падает до морозного уровня, в воздухе сгущается напряжение.

— Ну, и тебе привет, Papà. — Серена, не обращая внимания на его мрачный взгляд, обвивает руками его шею и заключает в теплые объятия.

— Я рад, что ты жива, — ворчит он, его убийственный взгляд сосредоточен исключительно на мне. Для мужчины средних лет силовик Кингов все еще чертовски устрашающ.

— Тоже самое. — Она отступает назад, пытаясь встать рядом со мной, но большие руки Данте остаются, пальцы обхватывают ее плечи, защищая. — Итак, это Антонио Феррара...

Хмурый взгляд становится только глубже, усиливаясь теперь уже откровенно диким взглядом. — Я никогда не соглашался разговаривать с этим pezzo di merda только для того, чтобы встретиться с тобой, — выпаливает он. — После того ада, через который ты заставил ее пройти...

— Papà...

Уже сейчас все идет замечательно. Прочищая горло, я готовлюсь произнести речь, на написание которой потратил всю ночь, но Серена прерывает меня.

— Где мама?

— Покупает кофе и выпечку в кафе дальше по кварталу. Я не знаю, почему она настаивала, как будто это светский визит. — Он закатывает глаза. — Она будет здесь через минуту.

— О, прекрати, Papà. — Серена пытается вырваться из его объятий, но он не двигается с места. — Ну что, ты собираешься садиться или как? — Она кивает головой в сторону кожаного дивана в большой комнате. Он в безупречном состоянии, ее домработница, должно быть, приходила еженедельно с тех пор, как я забрал ее. Свежий букет фиалок стоит в центре кофейного столика — мой вклад в уютную комнату. Сегодня утром я выскользнул из постели и купил их у уличного торговца.

Ничто так не вызывает улыбку на лице Серены, как эти яркие цветы.

С ворчанием она тащит своего отца к зоне отдыха, и я становлюсь на шаг позади них, сохраняя дистанцию. На данном этапе я более чем счастлив позволить Серене взять на себя инициативу, когда дело дойдет до общения с ее отцом.

— Сядь, — рявкает она.

И, к моему удивлению, взбешенный, татуированный силовик Кингов