Дикий принц - Сиенна Кросс

Может быть, ее отец действительно обернут вокруг этого милого маленького мизинца, как она утверждает. Вспыхивает искра надежды, но я гашу ее, пока она не вышла из-под контроля.

Серена опускается на диван напротив него, и я устраиваюсь рядом с ней, моя рука инстинктивно обвивается вокруг ее плеч.

— Убери свои гребаные руки от моей дочери, пока я их не оторвал. — Слова Данте тихие и смертоносные, не более чем ледяной шепот.

Я отдергиваю руку назад так быстро, что чуть не ударяюсь о затылок Серены.

— Papà! — шипит она.

Данте опускается на край подушки, в его ледяном взгляде пылает неприкрытая ярость. — Я согласился выслушать тебя, Cuore mio, но я отказываюсь сидеть здесь и смотреть, как человек, который угрожал убить мою единственную дочь, лапает тебя прямо у меня на глазах.

— Лапает? Мне кажется, ты немного драматизируешь.

— Драматизирую? Нет. Драматизмом было бы, если бы я выхватил свой нож, отрезал руки Антонио и бил его ими до тех пор, пока его тело не обмякло.

Дрожь пробегает по моей спине от яркого образа. Я сжимаю зубы, чтобы удержаться от ответной реплики. Он не единственный, кто может здесь угрожать.

— Papà, если ты даже не можешь выслушать нас...

— Нас? — рычит он. — Нет никаких "нас", Серена! Этот человек схватил тебя, неделями держал в заложниках и пытался использовать, чтобы вернуть свою территорию.

— Территория, которую ты украл у него! — Кричит в ответ Серена.

— Это был просто бизнес.

— Но для него это было личным. Это была земля его отца, его недавно умершего отца.

— Который, насколько я слышал, был законченным психопатом...

— Ты лучше всех людей должен знать, что не можешь выбирать себе родителей.

Глаза Данте вспыхивают, ноздри раздуваются. — Серена...

— Нет. — Ее голова мотается взад-вперед. — Пришло время тебе выслушать меня. — Ее рука накрывает мою, пальцы крепко переплетаются с моими. — Я люблю Антонио, и мне нужно, чтобы ты пообещал, что не только вернешь его законную территорию, но и поклянешься никогда не причинять ему вреда.

Его челюсть сжимается, сухожилия трепещут как сумасшедшие. — Я не могу этого обещать, Серена.

— Ты можешь и сделаешь это, или ты меня больше никогда не увидишь. — Она напрягается, все ее тело словно вырезано из стекла. — Если я не могу верить в то, что ты отступишь, тогда мне придется сбежать с ним. У него сейчас слишком много врагов, и я не хочу его потерять, Па. Так что ты не оставляешь мне другого выбора.

— Ты шутишь, — рычит он.

— Подожди. — Я сжимаю руку Серены, поворачиваясь к ней лицом, мое сердце чуть не взрывается от того, на что она готова пойти ради меня. Мы никогда не обсуждали ничего из этого прошлой ночью, когда вернулись в ее квартиру. Ее семья значит для нее все, и ее готовность отказаться от всего этого ради меня невероятно заманчива. Но это больше, чем я когда-либо попросил бы от нее. — Я никогда не позволил бы тебе пойти на такую жертву ради меня, tesoro.

— Наконец-то, — ворчит Данте. — Кто-нибудь, вразумите эту девушку.

На мгновение игнорируя ее отца, я пристально смотрю ей в глаза, держа обе руки между нами. — Меня больше не волнует империя Феррара, Сир. Ты — все, что для меня важно. Кинги могут забрать ее, если это означает, что я получу тебя. Я получаю гораздо лучшую часть сделки.

Ее губы дрожат, эти блестящие сапфировые радужки сверкают, когда она смотрит на меня. — Ты уверен? Ты так упорно боролся, чтобы сохранить наследие своего отца...

— Мой отец был мудаком, и мне больше ничего от него не нужно. Я построю что-нибудь новое, что-нибудь с тобой. — Я наконец поворачиваюсь лицом к Данте, готовый вынести его гнев. — Я знаю, что то, что я сделал, было непростительно, и как бы сильно я ни ненавидел боль, которую я причинил тебе и Серене, я не могу заставить себя полностью сожалеть об этом, потому что, если бы я не совершил такой опрометчивый шаг, я никогда бы не нашел вашу дочь. Я не виню тебя за то, что ты мне не веришь, за то, что считаешь меня куском дерьма, но я люблю Серену всем сердцем и душой. Я проведу остаток своих дней на коленях, вымаливая у нее прощение. И у тебя, если ты этого хочешь.

Данте только хмыкает, но напряженная челюсть смягчается от моих слов.

— Моя территория принадлежит вам, вся. Я даже брошу туда своих людей, если они еще верны моей семье. — Я встречаюсь взглядом с этим устрашающим мужчиной, вливая сталь в мои вены. — Я буду любить и защищать Серену до последнего вздоха. Нет ничего, на что я бы не пошел, чтобы обеспечить ее безопасность. Но я никогда не брошу ее, Signor Валентино. Может, я и украл ее у тебя много недель назад, но именно она в конечном итоге похитила мое сердце. Теперь оно принадлежит ей навсегда.

Рука Серены снова находит мою, пальцы переплетаются с моими. Она наклоняется, мягкие губы касаются моего уха. — Я люблю тебя, — шепчет она.

Резкий звонок в дверь разрушает чары напряженного момента, и Серена вскакивает, чтобы открыть. Я встаю, мой настороженный взгляд обводит ее фигуру, пальцы тянутся к пистолету у меня на бедре. Я не расслабляюсь до тех пор, пока дверь не распахивается, открывая ее мать с другой стороны.

Данте шипит проклятие, привлекая мой взгляд через кофейный столик. Его глаза прикованы к моим, изучающие, анализирующие. — Merda, ты ведь любишь ее, не так ли?

— Каждой частичкой моей темной, разбитой души, Signor. — Я сажусь обратно на диван и опускаю взгляд на свои стиснутые пальцы.

— Просто идеально, — выдавливает он. Его глаза сужаются, все еще изучая. — Ты ведь понимаешь, как это будет выгодно моим врагам, не так ли?

Мои брови хмурятся, когда я смотрю на него, и мне требуется всего мгновение, чтобы понять. Я вырос в этом мире, осознавая все последствия, важность каждого просчитанного шага.

— Ты думаешь, Серене грозит опасность, если ты не сделаешь из меня пример?

Он кивает.

Он не ошибается.

— Захват моей территории — это только начало...

— Это звучит не так убедительно, как твой труп, висящий в одном из ночных клубов Феррары.

— Вполне справедливо. — Я размышляю, покусывая нижнюю губу. — Я бы никогда не хотел снова подвергать жизнь Серены риску.

— Ну, так и должно быть.

Путаница мыслей проносится в моей голове. Самый очевидный ответ есть, но я не уверен, что Данте или даже Серена согласились бы с ним.

— О чем ты сейчас думаешь? —