Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

его домом, и он скучал по нему. Он скучал по мягкости травы летом, по золотому свету, по купанию в озере. Он скучал по Агги, по друзьям, с которыми вырос, и, даже после всего этого, он тоже скучал по Эверетту.

Он мог бы жить без всего этого, если бы пришлось. Но было ещё одно, без чего он знал абсолютно, недвусмысленно, что не сможет жить.

— Будут ли там рады Изольде?

Эверетт моргнул, его взгляд метнулся через плечо Бастиана туда, где лежала Изольда.

— Она любит тебя? — спросил он.

— Да.

— Она вампирша.

— Я в курсе.

Эверетт смотрел на Бастиана долгий миг, будто видел его впервые. Затем медленно кивнул.

— Она проснулась, — сказал он.

Бастиан вскочил на ноги, разворачиваясь к другой стороне кровавого двора. Напротив тела Ансельма лежала Селена, холодная и мёртвая, её невидящие глаза были открыты, а рука протянута к её возлюбленному. В нескольких футах сидела Изольда, тёплая и живая. Её глаза были закрыты, лицо повёрнуто вверх и на восток, где начинало светать.

И когда первый луч солнца пробился сквозь деревья, осветив её лицо тёплым золотистым светом, Изольда улыбнулась.

Небо над Изольдой было ярким, чистым и голубым.

Она плыла на спине, глядя на этот безоблачный полуденный простор, позволяя воде озера остудить её разгорячённую кожу. Когда этим утром взошло солнце, она ждала, чтобы встретить его на берегу озера. Она сидела там в высокой, сочной траве и смотрела, как оно поднимается в небо, а когда стало слишком жарко, она позволила воде остудить себя.

Скоро наступит осень, и воздух станет холодным. Облака затянут небо серым, и озеро замёрзнет. Но пока лето всё ещё сияло над Лейк Холлом.

Прошло шесть месяцев с ночи Кровавой Луны. Когда она проснулась тем утром с золотистым светом зари в глазах, Изольда была убеждена, что всё же умерла. Это было единственным объяснением, которое она могла придумать для того, что свет не жёг ей глаза и не причинял вреда её коже.

Но — нет. Она была цела и исцелена, и её сердце ровно билось в груди, в том же знакомом ритме, что и в дни, когда она была человеком. Она была жива.

Она всё ещё была вампиршей. У неё всё ещё были её сила и скорость. Её ночное зрение всё ещё включалось по ночам, и ей всё ещё нужна была кровь, чтобы поддерживать себя.

Но теперь она могла есть. Она могла пить вино и объедаться летними ягодами. Она могла ходить под солнцем и не заболевать — только обгорать, но её вампирское исцеление достаточно быстро справлялось с этим.

Изольда была не просто жива — она была смертна.

Движение на берегу озера привлекло её внимание, и она позволила ногам опуститься вниз, пока не оказалась в вертикальном положении, двигая ногами в глубокой воде.

По широкому полю, отделявшему поместье от озера, прыгая, бежал Бастиан. Его коричневый мех блестел на солнце. Эверетт шёл на некотором расстоянии позади него в человеческой форме, неся в одной руке корзину.

Изольду никогда не переставало завораживать зрелище Бастиана в его волчьей форме. Он двигался так же, как и в человеческой форме — уверенно и грациозно, но в нём была определённая дикость, когда он обращался. Его мощные бёдра, то, как его мышцы собирались и перекатывались под этой блестящей коричневой шерстью, насыщенность его золотого взгляда… Изольда не могла отвести взгляд.

Он тоже не мог отвести взгляд, когда бежал к ней. Достигнув берега, он сделал огромный прыжок над водой, его гибкое тело выгнулось дугой к ней. Вода брызнула Изольде в лицо, когда он погрузился в озеро, и она не смогла сдержать смех, подступивший к горлу.

Когда голова Бастиана показалась на поверхности, он снова был в человеческой форме.

— Здравствуй, лунный лучик, — сказал он, с ухмылкой на своём красивом лице, подплывая к ней.

Изольда ухмыльнулась в ответ.

— Привет. — Она обвила ногами его талию, когда он добрался до неё, и убрала мокрые волосы с его глаз. — Как всё прошло?

Эверетт тем утром принёс официальную присягу, чтобы его признали в качестве вожака стаи. Он был главой с тех пор, как умер Ансельм, но потеря отца была слишком свежа, и он не хотел принимать присягу сразу. Бастиан подталкивал его к этому месяцами, боясь, что если они не закрепят лидерство Эверетта в ближайшее время, они больше не смогут контролировать растущее среди стаи недовольство.

Изольда решила не присутствовать на церемонии. Тот факт, что она могла есть и пить, и ходить под солнцем, сделал волков немного более терпимыми к её присутствию в Лейк Холле, но ей всё ещё полностью не доверяли, и многие её презирали. Однако никто не смел тронуть её пальцем — теперь, когда Бастиан мог обращаться по желанию.

— Всё прошло нормально, — сказал Бастиан, одна его рука лежала на спине Изольды, пока он работал ногами за них обоих. — Эверетт запаниковал прямо перед тем, как мы вошли в зал, и мне почти пришлось тащить его за шиворот, но он достаточно быстро взял себя в руки.

— Хорошо.

Бастиан правильно беспокоился о перевороте. Детали смерти Ансельма они оставили довольно расплывчатыми, но многие волки подозревали — и справедливо. Разговоры об отмене Пакта всё ещё были повсюду, и, хотя это была тема, которую Бастиан отказывался обсуждать, Изольда подозревала, что её присутствие в Лейк Холле не помогало делу.

С присягой Эверетта, однако, надеюсь, всё улучшится. Теперь у него есть полномочия наказывать любого, кто угрожает нерушимости Пакта — что особенно важно после всего, что случилось с Селеной и Ансельмом.

— Оставил его в пыли, я вижу, — сказала Изольда, кивая в сторону Эверетта, который всё ещё шёл через поле. — И с моим обедом в этой корзине, полагаю?

— Он слишком медленный. — Бастиан наклонился, чтобы поцеловать Изольду в губы. — Я не мог ждать, чтобы добраться до тебя.

— Ты бесстыдно флиртуешь. Ты это знаешь? — подразнила Изольда, даже когда притянула Бастиана ближе и поцеловала в ответ.

— Только с тобой, — ответил Бастиан. Он отстранился, распутывая ноги Изольды со своей талии. — Пойдём. У меня есть кое-что для тебя.

— Вот как? — Изольда позволила ему тянуть её к берегу. — Что-то лучше, чем ежевичный пирог?

— Я очень на это надеюсь.

Эверетт добрался до них как раз в тот момент, когда они вышли из воды. Он поставил корзину, которую нёс, в траву.

— Здравствуй, Изольда, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. Шрам, который