Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

— То, что мой отец является главой клана, и я обязан ему подчиняться, еще не делает меня его рабом, — едва дыша, отрезал Таро. — Я знал, что делаю, когда пришел в твои покои тем вечером… когда резал руку и клялся. Знал и понимал.

В его словах мне послышался укор. Быть может, справедливый. Могла ли я сказать, что понимала последствия?..

— Почему ты пришел тогда ко мне? — спросила я совсем не то, о чем думала, и, кажется, своим вопросом смогла привести Таро в замешательство.

— Что?.. — переспросил он, удивленно моргнув.

— Почему ты пришел ко мне тогда?

Его губы сжались в тонкую, суровую линию, а единственный глаз прищурился.

— Йоко, сейчас не время и не место, — начал он устало, но я быстро-быстро мотнула головой.

Да, не время и не место, но я хотела услышать ответ. Мне было необходимо его услышать.

— И все же, — сказала я упрямо, все выше и выше задирая голову, чтобы следить за выражением его лица.

— Потому что мое сердце перестает биться рядом с тобой, — сказал он и протянул руку, чтобы костяшками погладить меня по щеке.

На мгновение уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Но привычная, суровая масла стерла даже малейший ее отголосок, и передо мной вновь стоял самурай — непримиримый и беспощадный воин.

— Но сейчас это неважно, — он отдернул руку, которую я все же успела перехватить. — Потому что я не потерплю от тебя впредь недомолвок и лжи. Больше никогда. Ты станешь моей женой… ты уже ею стала. Неважно. Ты должна верить мне, а я должен знать, что могу верить тебе. Ты понимаешь?

Его ладони сжали мои плечи, и я кивнула. Облегчение, чистое, словно звонкий ручей, и яркое, как летнее солнце, затопило меня от макушки до пяток. Я смотрела на Таро и вновь не могла поверить тому, что слышала.

— Дальше будет нелегко, Йоко, — Таро подавил вздох. — То, что ты рассказала про Камакуру… то, что произошло с моим отрядом… может начаться война, ты понимаешь?

Я вновь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Когда ты что-то скрываешь, что-то утаиваешь… ты даешь врагам оружие, которым они обязательно воспользуются. И нанесут удар такой болезненный, какой только возможен.

Он договорил, и я зажмурилась.

Ему было больно. Когда Кёсукэ выплюнул ему в лицо правду о моем происхождении, Таро не смог вытерпеть такое, не дрогнув. И тогда мой брат понял, что попал в самое яблочко. О, представляю, как он торжествовал, злобный ублюдок.

— Прости, — выдохнула я.

Помедлив, Таро кивнул. Его правая рука поползла вверх по моим плечам, едва ощутимо коснулась шеи, и я подалась навстречу этой ласке, прильнув к нему, и тогда его ладонь собрала в горсть мои волосы на затылке, и он притянул меня к себе, крепко, жадно целуя.

Поцелуй длился всего мгновение, и почти сразу же Таро отстранился от меня, но и этих нескольких секунд было достаточно, чтобы сердце сбилось с ровного ритма.

Наши взгляды встретились, и время словно остановилось. И я снова узнавала в человеке, что стоял напротив меня, своего жениха.

Я должна рассказать ему еще об одной вещи, о которой не рассказала утром. О лютой ненависти, которую Акико питала по отношению ко всем Минамото.

40. Интерлюдия. 19 лет назад

Такеши Минамото занимался делом, совсем не подходящим для великого и жестокого самурая. Он смеялся, наблюдая за тем, как его сын, неловко перебирая ногами, пытался на них устоять и не выронить из руки небольшую деревянную катану, которую ему впервые вручили несколько дней назад, когда ему исполнилось три года.

Таро шатался, и оружие, путь и вырезанное из дерева, явно перевешивало и тянуло к земле. Он шлепнулся уже несколько раз, но продолжал упрямо вставать. Он вообще родился упертым мальчишкой, и оба — Такеши и Наоми — считали, что эту свою черту характера их сын взял от другого родителя.

Давно возмужавший Мамору, которого совсем скоро маленький Таро впервые назовет Мамору-саном, пытался сдержать смех, каждый раз поправляя своего воспитанника.

Закатное солнце опускалось над поместьем Минамото, золотя макушки деревьев в саду. Такеши сидел на деревянной веранде-энгава, широко расставив ноги. Всего пару дней назад он вернулся из очередной, утомительной поездки в Камакуру и надеялся, что ближайшие недели проведет в поместье — подальше от столицы, правительства, министров и чиновников, которые наводнили дворец сёгуна подобно жучкам, что наводняли рисовые поля.

— Смотри, отец! — Таро, обрадовавшись, что не падал уже примерно минуту, взмахнул деревянной катаной, чтобы привлечь внимание Такеши, и, конечно же, снова завалился на спину, не удержав оружие так высоко.

— Очень хорошо, Таро, — воспитанника дипломатично похвалил Мамору, пока Такеши пытался подавить усмешку. — В следующий раз будь аккуратнее с резкими движениями.

— Я аккуратен! — надулся мальчишка, все еще сидя на земле. Он тяжело вздохнул и покосился на деревянную катану, словно на змею.

Невесомые шаги жены Такеши уловил, стоило ей ступить на веранду. Маленькая, узкая ладонь погладила его по спине и легла на плечо, слегка сжав.

— Мама! — обрадовавшись еще одному внимательному зрителю, Таро вскочил и бросился к ней, забыв на земле катану. — Я уже всему научился! — сообщил он матери, остановившись как раз вовремя, чтобы не влететь в нее носом.

Если он и успел чему научиться в свои три года, так это тому, что матушку нужно всячески оберегать. Отец повторял это множество раз на дню, и Таро запомнил.

— Ты молодец, — серьезно сказала Наоми и потрепала сына по черным волосам.

Такеши поднял голову, и добродушное выражение мгновенно слетело с его лица. Жена смотрела на него с сожалением и держала в руках свиток, скрепленный печатью Асакура.

— Только что пришло, — сказала Наоми сдержанно. — Гонец едва не загнал лошадь.

— А что это? — Таро тут же сунул свой любопытный нос, но его отец покачал головой и поднялся на ноги.

— Сорви печать, — сказал Такеши.

Были вещи, которые сделать одной рукой было не под силу даже ему.

— Послание от сына Дайго-сана, — сказал он, пробежавшись по столбцам иероглифов взглядом.

К огромному удивлению многих и вопреки предсказаниям, после смерти Дайго-сана его никчемный, бесхребетный сын смог сохранить за собой и титул главы клана, и сам клан. Во многом — не без поддержки Такеши, дочь которого однажды выйдет за будущего главу клана и станет Асакура. Конечно же, он был заинтересован, чтобы Хоши получила и власть, и земли, и богатство, и влияние, а не