Прачка на краю реки - Меган Шейд

class="p">— Бреннен, — он останавливает мои лихорадочные мысли рукой на моем предплечье. — Ты знаешь меня всю свою жизнь. Ты действительно думаешь, что я пришел бы к тебе домой, где спит твоя семья, чтобы попытаться загнать тебя в ловушку? Что я сдал бы тебя или надеялся увидеть наказанным? Нет.

Он решительно качает головой.

— Я спрашиваю тебя об этом, потому что чувствую то же самое. И судя по тем вопросам, что ты задавал, по тем словам, что ты говорил, я задаюсь вопросом: может быть, ты тоже?

Я колеблюсь, и разочарование в глазах Гаррика очевидно. Он хочет, чтобы я доверял ему, но чтобы Гаррик сомневался в Карателе — это выше моих самых смелых воображений.

— Заставишь меня произнести это? Ладно. — Он ставит виски на стол. — Я знаю, что ты заметил того юношу в Иомаллруине, точно так же, как и я. Как думаешь, почему я не стал его допрашивать? Он явно был мятежником — ну или, по крайней мере, в итоге станет им. Я не стану убивать своих.

Я замираю, его слова вонзаются мне в грудь, словно стрела.

— Ты — мятежник? — спрашиваю я едва слышным шепотом.

— Да. Вот почему я больше не патрулирую. Вот почему я внедрился в замок Карателя. Я стал ей полезен, чтобы собирать информацию и не убивать тех, с кем сражаюсь бок о бок.

Неожиданный дискомфорт скручивает желудок. Я ведь тоже убивал мятежников. Больше, чем могу сосчитать, будучи свято уверен, что поступаю правильно. Что защищаю королевство от тех, кто желает его разрушить. Но что, если я все это время ошибался? Что, если мятежники пытаются защитить нас от того, что Судьбы делают с нами, оставляя нас уязвимыми перед лицом Эпохи?

Лишь когда Гаррик отвечает, я понимаю, что произнес последний вопрос вслух.

— Всё гораздо глубже, — говорит он. — Они нас не защищают и не позволяют защищаться самим несправедливо, что Судьбы отобрали магию, некогда текшую в нашей крови. Это был дар богини, и он по праву принадлежит нам.

Он оттягивает воротник рубахи.

— Это мой нареченный дан. Защита. Измерительница совершила ошибку, наделив меня им, потому что моя потребность защищать это королевство всепоглощающа. Я чувствовал это с самого детства и вижу все бреши в их замысле. Сама земля должна была даровать нам магию.

Я качаю головой.

— Ты несешь чертову чушь. Судьбы всегда контролировали магию.

— Нет. Богиня не задумывала так, чтобы Судьбы даровали нам магию. Она сама подарила ее нам. Когда-то мы погружались в воды реки Басил, и пока вода очищала наши души, она благословляла нас. Именно река давала нам наш дан. А не Судьбы.

Мое сердце начинает биться чаще. Было бы вполне логично существование другого источника магии. Иначе откуда наш народ некогда знал руны и заклинания из дневника Гарольда?

— Откуда ты все это знаешь?

— Они могут уничтожить наши книги, но голоса наши они уничтожить не в силах. Эту историю передавали в моей семье из поколения в поколение, и я знаю, что мы такие не одни. Когда-то мы были благословлены самыми разными видами магии. Наши жизни длились куда дольше. Был мир. Но эти Судьбы… они отобрали все это.

— Эти Судьбы? Что ты имеешь в виду?

— Упрямый ублюдок, — бормочет Гаррик себе под нос. — Ты что, сказку не слушал? Судьбы, которых мы знаем сегодня, — не первые. До них были другие. Будут и после.

Я ставлю свой стакан на стол.

— Что с ними стало?

— Никто не знает, насколько мне известно. Но все изменилось только тогда, когда к власти пришли эти три Судьбы. Так что я спрошу тебя снова: что, по-твоему, происходит у реки?

Я сжимаю подлокотники кресла так, что дерево скрипит.

— Я думаю, Каратель лжет. Я просто не знаю, в чем именно ее ложь. — Я делаю паузу, в голове лихорадочно кружатся мысли. — Выбор этой сказки не был случайностью, верно? Ты считаешь, что Каратель жаждет власти.

Гаррик наконец делает глоток виски, расслабляясь в кресле.

— Я думаю, здесь происходит куда больше, чем кажется на первый взгляд.

Сказка эхом отдается в моем сознании, проникая в саму кровь. Когда королевы действовали вопреки воле богини, поднялся Загробный мир. Всё, к чему он прикасался, умирало.

— Если то, что ты говоришь, правда, и Судьбы украли магию богини… Думаешь, это может повториться? Что Загробный мир может прийти за живыми?

— Да. И с приближением Эпохи я боюсь, что все окажется куда хуже, чем мы могли вообразить.

Мое горло сжимают невысказанные страхи. Неужели Загробный мир может распространиться и уничтожить тех, кто живет у реки? Тео и Гарольда. Билли и Анну.

Беа.

От этой мысли кровь стынет в жилах, а ладонь начинает жжечь.

Я поднимаюсь на ноги.

— Я должен вернуться. Немедленно. Я должен их предупредить. Я должен убедиться, что она не заберет Беа.

Гаррик удивленно поднимает брови.

— Беа?

Я игнорирую то, как отзвук ее имени в его устах заставляет меня хотеть пробить стену кулаком. Мною движет лишь данное ей обещание. Больше ничего. Ожидания Каллех насчет меня.

— Если Загробный мир погубит Прачку, а Каратель не станет слушать… Если она решит, что та пропала… — я смотрю в сторону коридора, где спят мои братья и сестры.

— Верно, — говорит он. — Мы выдвинемся утром.

Облегчение заливает мою грудь.

— Ты едешь со мной?

Он качает головой.

— Нет. Но и к Карателю я пока не вернусь.

— Куда же ты направишься? — спрашиваю я, шагая по гостиной и собирая свои вещи. Я сомневаюсь, что смогу дотерпеть до утра.

— Мне нужно предупредить людей в Далраннохе и Брэммуире, чтобы они залегли на дно.

Я киваю.

— А потом?

— К Полому Холму, — отвечает он. — Меня не покидает мысль, что тот крик вовсе не был случайностью. Я возвращаюсь туда.

— А если женщины, которую мы слышали, там уже нет?

Он закатывает рукав, обнажая второй дан. Тот самый, о котором я только слышал.

Предчувствие.

Он встречается со мной взглядом.

— Она там. Мне просто нужно ее отыскать.

48 БЕА

Моя кожа покрывается мурашками, когда солнце начинает клониться к закату, и по мере того, как темнота расползается по лощине, растет и мой ужас. Я стараюсь не думать о них. О душах, которые взывали ко мне прошлой ночью, умоляя о помощи, но глаза все равно то и дело скользят в сторону Загробного мира.

Тьма, изливающаяся из него, пульсирует, то сужаясь, то расширяясь, словно тени живые, и меня пробирает дрожь.

Я хватаю еще одно полено и