Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

но он не позволит ей замолчать сейчас. Они снова оказались там, где чувствовали себя по-настоящему: в схватке, в вечном притяжении и отталкивании, в бескомпромиссных словах и пылких поступках.

— Не вздумай теперь умолкать, Тесса, — промурлыкал он, надвигаясь на нее и сокращая расстояние между ними.

Он взял ее подбородок между большим и указательным пальцами, приподнял и заставил смотреть на себя. С ее губ сорвался прерывистый вздох. В ее бездонных фиолетовых глазах скопились слезы, готовые пролиться, а вокруг клубилась ее сила: загнанная, бессильная что-либо изменить.

Другой рукой он провел по ее лицу: по лбу, по переносице, очертил верхнюю губу.

— Скажи это, — низким голосом приказал он.

Она попыталась отвернуться, вырваться из его хватки, но он держал крепко. Не сейчас. Не в этот раз.

— Скажи! — снова прорычал он.

Она тяжело сглотнула, и одна упрямая слеза все-таки сорвалась, скользнув по щеке. Прежде чем он успел себя остановить, он подался вперед и поймал эту соленую каплю кончиком языка, повторив ее путь. Он услышал, как она попыталась сдержать болезненный звук, а его губы скользнули по ее коже к самому уху.

— Скажи это, — прошептал он, и слова прозвучали низко, темно, полные греховных обещаний. Один палец скользнул по впадинке у горла, затем вниз между грудей, по животу, и еще ниже. — Скажи, и я дам тебе все, чего ты хочешь, хитрая буря.

— Твоя! — выдохнула она, запрокидывая голову от единственного этого слова. — Я твоя. Каждая частичка меня. Так же, как и его.

— Верно, ты моя, — прорычал он, и она снова судорожно вздохнула, когда он резко притянул ее к себе.

— Теон! — воскликнула она возмущенно, но он не собирался ждать ни секунды, направляясь к спальне. К главной спальне. К гостевой. Ему было плевать.

Она наконец произнесла эти слова.

Те самые, о которых он молил.

Которые так жаждал услышать из ее уст, и, боги, как же он был благодарен, что она никогда не бросала их просто ради того, чтобы его успокоить. Потому что слышать их, когда она действительно имела это в виду…

Даже если бы он еще не принадлежал ей безвозвратно, эти слова добили бы его окончательно. Он бы упал перед ней на колени. Полз бы к ней. Отдал бы свое королевство, этот мир, саму свою душу — все ради нее. И ему нужно было, чтобы она поняла это, чтобы осознала всю глубину его преданности.

Несмотря на всю резкость только что пережитых мгновений, он бережно опустил ее на край кровати и склонился над ней. Лоб к ее лбу. Точно, как в ее снах. Она подняла дрожащую руку и запустила пальцы в его волосы.

— Ты говорил это в моих снах. Но мне нужно знать…

— Твой, Тесса. Только и исключительно твой. Тебе никогда не придется в этом сомневаться, — произнес он прежде, поцеловать ее.

Он пытался быть мягким, осторожным, но это было не про них.

Никогда не было.

Ее губы раскрылись шире, и он воспользовался этим. Язык скользнул в горячий шелк ее рта, и он застонал, когда она прикусила его нижнюю губу. Ее спина выгнулась, желание было почти осязаемым, и он никогда не стал бы ей отказывать. Он накрыл ладонью ее грудь поверх рубашки и только тогда заметил, во что она одета.

— Это его вещь? — спросил он, отстраняясь, чтобы взглянуть на черную рубашку на пуговицах.

— От нее пахнет им. Это последняя из его рубашек, — выдохнула она. — Я бы нашла способ стащить одну твою. В ней кошмары переносятся легче.

— Ты не одна, Тесса. Больше никогда. Клянусь.

Она кивнула, но в этом движении сквозила неуверенность.

— Как мне доказать это?

— Не знаю, — прошептала она. — Сейчас столько всего неизвестно. Я все пытаюсь изменить судьбу, а ничего не выходит. Ничего не работает. Я сломана, и мы все сломаны. А что, если именно так и должно быть?

— Я отказываюсь в это верить, — горячо возразил он. — Если Судьбы этого хотят, пусть идут на хуй!

— Я говорила с Серафиной, и она сказала…

— Ты говорила с Серафиной? С богиней Серафиной? — перебил он, не в силах сдержаться.

Она посмотрела на него с любопытством, а потом уголок ее губ дернулся в легкой ухмылке.

— Ревнуешь? — поддразнила она.

— Да, блядь, ревную, — признался он, снова накрывая ладонью ее грудь. — Что она тебе сказала?

Тесса резко втянула воздух, и взгляд ее начал затуманиваться от желания.

— Она сказала… — начала она, но осеклась, когда он принялся ласкать ее сосок сквозь ткань рубашки.

— Что она сказала, Тесса?

— Я спросила ее, почему она выбрала Ариуса, а не Ахаза, — снова выдохнула она.

Теон глухо промычал что-то, прижимаясь губами к ее шее.

— И что она ответила? — пробормотал он, касаясь ее кожи, прежде чем прильнуть к ней крепче.

Тесса застонала, пальцы сильнее вцепились в его волосы.

— Она рассказала мне то, чего не сказал ты, — произнесла она, и он прикусил ее нежную кожу, зарычав от этих слов. — Или то, что ты знал, но не осознавал, что знаешь, — поспешно поправилась она, судорожно втягивая воздух.

Он отстранился, ее рука выскользнула из его волос, когда пришло понимание:

— Она рассказала тебе о генезисной связи.

— Не называла именно так, но да, — ответила она, дыхание ее было сбивчивым. — Но ты мне не рассказал.

— Я понял это незадолго до того, как тебя бросили в ту камеру, но… Тесса, я не хотел, чтобы на тебя наложили еще одну связь. Не хотел, если ты этого не желаешь. Не хотел давить на тебя этим.

Ее взгляд опустился на собственные стиснутые пальцы, теребившие друг друга на коленях.

— Пожалуйста, скажи, что понимаешь мои намерения.

— Понимаю, — прошептала она, снова поднимая на него глаза. — Понимаю, потому что дала такую же свободу Луке.

Еще одна одинокая слеза скользнула по ее щеке, и Тесса потянулась, чтобы смахнуть ее, но он перехватил ее руку раньше. Переплетя их пальцы, Теон шагнул ближе, и встал между ее коленями, у самого