Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

— Она делала то, что делают все в Девраме, Лука, — наконец произнес Теон. — То, чему мы сами ее научили. Она никому не доверяла.

— Мне она доверяла! — перебил Лука. — Это меня она тянула в свои сны. Ради меня шла на уступки. И все равно не смогла сказать мне правду?

— Ты хоть раз спросил ее, почему?

— Конечно спрашивал! — снова огрызнулся Лука.

Но тишина в ответ заставила его наконец остановиться и по-настоящему задуматься. Она пыталась. Пыталась объяснить, извиниться, а он не стал слушать. А потом…

Потом он сам четко обозначил границы, и она лишь молча их приняла.

— Я не собираюсь указывать тебе, что делать, — снова заговорил Теон. — Ты моя семья. Мой брат. Единственный, кому я доверяю безоговорочно. У нас впереди много дел, и я не справлюсь без тебя. Но она никуда не исчезнет. Возьми столько времени, сколько нужно, чтобы разобраться в собственном дерьме. Но когда придешь к нам, пусть у тебя будет четкое решение. Не заставляй ее гадать. И не давай ей надежду, если на самом деле ее нет.

— Что-то еще? — процедил Лука.

— Ага. Я, блядь, соскучился по твоей угрюмой роже, — буркнул Теон.

И связь оборвалась.

Лука уставился на экран телефона, где на заставке красовался логотип «Огненных крыльев», будто тот мог дать ему ответы. Он был не ближе к решению, чем в тот день, когда нашел письмо. Хотя… не совсем. Она сказала, что собирается уйти. И чтобы тогда он сделал?

Она бы покинула этот мир, и выбор был бы сделан за него. Путь труса. Он прекрасно это понимал, и Судьбы все равно его поимели.

Если он хочет остаться с Теоном, как его Хранитель и семья, она будет рядом. Теон дал это ясно понять, и он прав. Ему нужно решиться и поговорить с Тессой, чтобы не было никаких недомолвок и путаницы в их отношениях. Тогда они оба смогут двигаться дальше.

Вздохнув, Лука сунул телефон в карман и вышел в общую гостиную. Он замер на пороге, увидев Разика и Элизу у стойки: они ели сэндвичи. Разик мельком взглянул на него и снова уткнулся в еду, не проронив ни слова.

Лука тоже не стал ничего говорить. Прошел на кухню и начал готовить себе сэндвич из оставшихся продуктов.

Элиза откашлялась, откладывая еду.

— У нас вообще есть какой-нибудь план?

— Ну, теперь я хотя бы знаю, где она, так что это уже начало, — пробормотал Лука, намазывая на хлеб майонез и горчицу.

— Ладно, тогда…

— Можно тебя кое о чем спросить? — перебил ее Лука.

Элиза удивленно моргнула, вытирая пальцы салфеткой.

— О чем?

— Разик говорил, что сначала ты не хотела принимать связь, — начал Лука.

— Она велела Бете Оборотней в нашем мире прийти ко мне в комнату, когда мы были в мире Оборотней. Прямо на блюдечке меня ей преподнесла, — фыркнул Разик, откусывая еще кусок.

— Вовсе нет! — возмутилась Элиза. — Все было не так, и ты это прекрасно знаешь!

— Разве ты не сказала Арианне, что моя комната может быть в ее крыле? — поддел ее Разик.

— Это совсем не то же самое, что посылать кого-то с приглашением потрахаться! — вспыхнула Элиза.

— Кто говорил о «потрахаться»? Впрочем, раз уж твои мысли пошли в ту сторону, это лишь доказывает мою правоту.

— Это ни черта не доказывает, Разик Грейбейн, — отрезала она. От ее ладоней, прижатых к стойке, потянулись тонкие струйки дыма.

И тут Лука это увидел. Еле заметное движение губ в полу усмешке у брата. Элиза тоже заметила, и ее глаза сузились.

— Она ужасная собственница, — продолжил Разик притворным шепотом, потянувшись за яблоком. Но Элиза молниеносно перехватила фрукт и запустила им Разику прямо в висок. Тот даже не шелохнулся, преспокойно взяв стакан с водой. — И крайне агрессивна.

— О боги, — простонала Элиза. — Да чтоб тебя…

— Так, ладно, — вмешался Лука, переводя взгляд с одного на другого, пока Элиза кипела от злости, а Разик невозмутимо доедал свой обед. — Ты ведь правда сначала пыталась отказаться от связи, да?

Элиза опустила глаза на тарелку, пряча руки в рукава рубашки и сжимая ткань в кулаках.

— У меня были свои страхи и прошлое, с которым нужно было разобраться. Дело было не в нем. По крайней мере, не только в нем.

— Любая связь проходит через испытания.

Все трое обернулись на голос. В дверях, у подножия лестницы, стоял Ксан. Лука думал, что он вышел подышать свежим воздухом. Ошейник резко выделялся на его коже, вечное напоминание об их общем провале. Впрочем, сам Ксан, как ни странно, выглядел совершенно спокойным.

— Теперь еще и подслушиваешь? — пробормотал Разик.

— Раз, — шикнула на него Элиза, толкнув его коленом.

— Я не подслушиваю, — ответил Ксан, входя глубже в помещение. — Просто возвращаюсь внутрь. Вы ведь говорите прямо на виду у всех. Логично, что в общественных местах вас могут услышать.

На этот раз уже Элиза пыталась скрыть усмешку, а Разик, прищурившись, уставился на отца.

— Я лишь хочу сказать, что нельзя сравнивать вашу возможную связь с их связью, Лука, — продолжил Ксан, не обращая внимания на явное недовольство сына из-за его присутствия. — Каждая пара уникальна, и решать только вам двоим. Никто не сделает этот выбор за вас. Никто не укажет вам путь. Это ваша собственная дорога: с ней или без нее.

— Ты говоришь исходя из собственного опыта? — спросил Лука, даже не задумываясь над вопросом.

Он настолько погряз в собственных терзаниях, что слова вылетели сами собой. Лишь через несколько минут он заметил, какая внезапная тишина повисла вокруг.

Элиза замерла с едой на полпути ко рту. Разик откинулся на спинку стула, теперь он был полностью вовлечен в разговор. Ксан застыл, выглядя если не ошеломленным, то порядком удивленным.

Но затем отец вздохнул, выдвинул табурет и сел у кухонного островка. Он оставил один табурет между собой и Элизой, сложив руки на столешнице.

— Мне не стоит удивляться. Я предполагал, что рано или поздно этот разговор