Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

— Не найдут, — уверенно ответил он. — Я все продумал. Но даже если что-то пойдет не так — мы будем разбираться с этим вместе. Не ты одна. Не я один. Мы.

Она снова напряглась было, но потом выдохнула и прижалась к нему крепче.

— Ты не лжешь мне, — прошептала она, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Ни разу, — твердо сказал он.

Она кивнула и через несколько минут уснула, дыхание стало ровным и спокойным.

Теон медленно водил пальцами по ее обнаженной руке, впитывая этот момент, словно пытался запомнить его навсегда. То, что она сейчас здесь, доверчиво прильнув к нему, было дороже любого трона. Она — его, а он — ее. И в этой простоте было столько силы, что у него перехватывало дыхание.

Лунный свет скользил по комнате, и в какой-то момент он заметил, как по ее коже, вслед за его пальцами, тянутся тонкие нити: черные и золотые, будто живые. Они тянулись за его пальцами, оплетали их, обвивали его руку и руку Тессы, сплетаясь воедино. Словно сама ткань судьбы пыталась что-то починить. Или создать нечто совершенно новое.

Теон замер, и почувствовал ее.

Всю ее целиком.

Ее поражение и стойкость.

Ее дикость и необузданность.

Ее неуверенность и ярость.

Сломленное и исцеленное, но еще не совсем ставшее целым.

Он крепче прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы.

— Мы все исправим, маленькая буря, — прошептал он. — Клянусь, мы все исправим.

ГЛАВА 22. ЛУКА

— Теперь ты соизволил позвонить, гребанный придурок? — прошипел Лука, ответив на звонок после третьего гудка.

— И тебе привет, — спокойно отозвался Теон, и Лука буквально слышал эту его проклятую усмешку.

— Ну ты и мерзавец. Где тебя, блядь, носило, Теон? Я неделями пытался до тебя дозвониться!

— Я знаю, — голос Теона вдруг стал серьезным. — Я… старался держаться в стороне. Я понимал, что у тебя с Тессой все было непросто, когда я ушел, но надеялся, что вы сами разберетесь. Вам обоим нужно было научиться существовать без меня. А мне попробовать сделать то же самое.

— И тебе в голову не пришло, что что-то могло пойти не так, раз я названивал без остановки? — рявкнул Лука, швыряя черные языки пламени с балкона своей комнаты. — Ах, погоди. Как бы ты узнал, если мобильник был выключен? Твою мать, Теон!

Ему хотелось швырнуть что-нибудь тяжелое или врезать кулаком по стене. После разговора он пойдет в тренировочный зал. Или полетит… Нет, не полетит. Сейчас ему хотелось не парить над горами, а крушить.

— Ну что, выпустил пар? — сухо спросил Теон.

— Да ни капли, придурок, — огрызнулся Лука. — Я неделями ломал голову, что делать. Как тебя найти. Что делать с Тессой. Она… Она днями ни с кем не разговаривала, Теон. Ни единого слова. Ты хоть представляешь, насколько это жутко?

— О, я прекрасно знаком с тем, как Тесса умеет со мной не разговаривать.

— А потом она разнесла Пантеон.

— Слышал.

— После того как призвала гребанную богиню! — продолжал бушевать Лука, меряя шагами тесный балкон. — Призвала богиню, Теон! Не какую-нибудь мелкую духовную сущность, а Серафину. Уничтожила Пантеон и зеркало, так что мы не смогли уйти, как ты советовал. И куда нам было деваться? В пентхаус Тристана нельзя. В Подземелье — тоже. Нет. Единственным вариантом оказалась моя пещера. Здесь слишком много гребаного народа, Теон. Они постоянно трогают мои вещи. У меня пропала маленькая чаша!

В трубке раздался короткий смешок, и Луке захотелось швырнуть телефон через перила или растоптать его каблуком.

— Это ни хрена не смешно, осел, — прорычал он. Его дракон был раздражен не меньше него самого. Это раздражение копилось в нем с того самого момента, как он проснулся и нашел то письмо.

— Мой брат здесь. Мой отец. Один знать меня не хочет, другой пытается наладить контакт. Сиенна то приходит, то уходит. Джии нет уже несколько дней. А Тристин пропал после того, как Тесс…

— После того как ушла Тесса, — закончил за него Теон.

Лука замер, уставившись на горные хребты, раскинувшиеся перед ним.

— Значит, ты ее нашел.

— Конечно, нашел, Лука, — резко ответил Теон. — А ты вообще пытался?

— Мы разрабатывали план, — натянуто произнес Лука. — Мы знали, что ее забрали серафимы…

— В поместье Селесты, — оборвал его Теон.

— Что?

— Ты слышал. Ее отвезли ее в гребанное Поместье фейри.

— Зачем?

— Потому что они в отчаянии и хотят удержать контроль над ней. А что может быть лучше, чем запереть ее там, где начались все ее кошмары?

Лука провел ладонью по лицу, откидывая со лба волосы.

— Но сейчас она с тобой?

— Не совсем, — ответил Теон тоном, который Лука знал слишком хорошо: в нем звучала холодная решимость. — Нам нужно дождаться, когда на следующей неделе прибудут Леди, чтобы утвердить мое право занять место лорда Ариуса.

— Но Вальтер еще жив.

— Многое нужно тебе рассказать, — сказал Теон. — Но прямо сейчас мне важно знать только одно: что ты собираешься делать? Она сказала, что ушла и не будет тебя ни к чему принуждать.

Лука молчал, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Где-то в глубине души его грызла ревность: Тесса пошла прямиком к Теону. Всегда было наоборот: это Теон отталкивал ее, а она приходила к нему, Луке. Наверное, это его вина. Но и она довела его до этой черты.

— Лука? — голос Теона стал жестче. — Что ты будешь делать?

— Не знаю, ясно? — рявкнул он. — Она сказала, что уйдет, и…

— И что? Ты думал, я не последую за ней, если она решит покинуть этот мир в одиночку? Единственная причина, по которой я вообще смог ее отпустить, заключалась в том, что я знал: ты будешь с ней, Лука! — отрезал Теон.

— Она месяцами знала, где мой отец, и не сказала ни единого гребаного слова, Теон! — проорал Лука в трубку. — Как, по-твоему, мне с этим жить?

На линии повисла тишина, долгая, тягучая,