Твои валентинки - Анастасия Стер

роняя голову в руки, и испускаю приглушенный рык раненого животного, ощущая то ли прилив сил и мотивации, то ли отчаяние из-за того, что я тупой. Просто безмозглый баран, который сам придумал причину, сам загнался, сам расстался и сам же страдаю.

Какой самостоятельный, тьфу!

– Не оплакивай как женщина то, что не смог удержать как мужчина, понял? – Андрей садится задницей на мой стол, слегка тыкая меня в затылок, как будто желая вбить в голову эту мысль. – Если бы ей было плевать, она бы не рыдала перед тобой, правильно?

– Правильно. Погоди, а вдруг она не из-за меня вообще рыдала? Может, просто плохое настроение было, а я под руку попался.

– И поэтому она тебя послала! Хватит тупить. Я думаю, шанс у тебя точно есть. Да и вообще, Ветров, давно ты ссыкуном стал? Вставай и делай, не получится, ну, значит, побухаем недельку, ты поплачешь на моем плече, а потом найдем тебе новую подружку.

– Да я даже адреса Янкиного не знаю! Явно не с родителями она живет же, – я понимаю, что как будто бы ищу причину, почему мне точно не стоит снова лезть к ней, да так и есть! Я просто боюсь, поэтому придумываю отмазки.

– Давно это проблемой стало? Дай мне десять минут – и на твоем столе будет лежать полное досье на Яну Миронову. Давай, давай, – Андрей хлопает в ладоши и идет к двери, вытаскивая из кармана брюк телефон. – Начинаем операцию по возвращению твоей первой любви. Ты пока думай, что будешь делать.

А я уже давно все придумал. Я исполню все ее желания из того детского списка.

Глава 4. Яна

Моя маленькая кухня еще не видела такой ураган из трех пьяных женщин: меня, Оли и моей лучшей подруги Алины, с которой мы подружились в девятом классе и унесли наш союз во взрослую жизнь. Вообще я позвала их на пятничный ужин с одной бутылкой вина, чтобы посплетничать и выговорить то, отчего я рыдала всю неделю. Но одна бутылка переросла в три, песни стали громче, а девиз «все мужики козлы» прозвучал как тост уже раз десять.

– Слушай, а давай напишем этому Чиполлино? – Алина завязывает волосы в хвост и доливает нам всем еще порцию алкоголя. – Ну, типа «спишь?».

Я хмурюсь, совершенно не осознавая, кто такой Чиполлино и зачем нам писать ему в полночь, а Оля тем временем уже сочиняет текст сообщения, пока Алина смеется и вносит туда свои правки. Эти две очень быстро нашли общий язык, чему я, естественно, рада, но конкретно сейчас этот союз пугает меня до чертиков.

– …И в конце добавим: «ты скотина, Ветров. Но я прощаю и отпускаю тебя!» – Оля и Алина отбивают друг другу «пять» и протягивают мне телефон, буквально в один голос крича, чтобы я разнесла его в щепки своим сообщением и сразу же заблокировала.

– Эй, эй, стоп! – я встаю с диванчика и подхожу ближе к круглому столу, хватая с тарелки сыр. – Писать первая никому не буду точно, ясно?! Во-первых, я уверена, что ему давно плевать на меня. Во-вторых, ну, это он меня типа бросил, поэтому не мне делать первые шаги.

– Он тебе изменил, а не бросил, Яна! Он мудак, и ты должна оповестить его об этом!

– Ну, технически, – я делаю уверенный глоток вина, чтобы заглушить внезапно появившуюся боль в груди, – он мне не изменял, потому что сначала Саша расстался со мной, а потом уже целовал эту крысу. – Да простят мне все женщины, но именно к этой особе толерантность я не испытываю. – Короче, надо отпускать это все уже…

Алина обнимает меня, целуя в лоб, а Оля пересаживается на пол, кладя лоб на мои колени. В их объятиях так тепло, что я снова осознаю простую истину: женщина женщине дом. И пока я пыталась найти утешение и любовь в мужском плече, женские голоса дарили мне то самое тепло и поддержку. Я всхлипываю от чувства благодарности к этим двум девушкам, а они тихо пьют вино и подвывают песне про несчастную любовь.

– Все-таки влюбленная женщина – настоящая дура, да? У нас явно отключается мозг в эти моменты, и мы готовы на все что угодно ради этих мужиков. А они все – кто?

– Козлы! – отвечаем мы с Алиной, и все вместе чокаемся бокалами, посмеиваясь от ситуации.

– Слушай, Ян, а вот в теории, – Оля поднимает на меня глаза, – простишь его, если он придет?

Я поджимаю губы, а ответ приходит в голову сразу: да. Однозначное «да» без тени сомнения рождается в моей голове. Прощу, впущу в свою жизнь и даже не буду думать о правильности, будущем и о прошлом. Если он напишет, я всегда отвечу. Если он придет, я открою дверь, потому что так мое сердце успокоится. Кажется, что я способна дышать только рядом с ним.

– Это так странно, девочки. Мы не виделись шесть лет, а тут столкнулись в зале, и я как будто проснулась впервые за все эти годы. Он мне снился, понимаете? Я ни на секунду не забывала его запах, я представляла свое будущее только рядом с ним, хотя все это было похоже на влюбленность в какого-нибудь певца или актера, потому что я понимала, что мы больше никогда не встретимся.

– Судьба так и работает, Ян. Она специально развела вас по разным углам, потому что тогда вы были не готовы, а сейчас столкнула – пришло время, вы выросли и можете двигаться дальше, держась за руки.

– А если не получит…

Мой вопрос прерывает звонок в дверь. Я сразу же смотрю на время, понимая, что, скорее всего, мы разбудили соседей. Музыка тут же выключается, а мы синхронно замираем на месте, как будто нас здесь нет. Но звонок сменяется стуком, причем таким настойчивым, что я прячу лицо в ладони, думая, что за дверью целый отряд полиции.

– Хозяйка выселит меня к чертовой матери! – говорю я девочкам, пока мы крадемся к двери. – Она такая противная, что уже завтра я буду стоять с вещами на улице.

– Поживешь у меня, не ной, Миронова, – Алина слегка подталкивает меня к двери, а сама замирает рядом с Олей в прихожей. – Сейчас извинимся, и все будет хорошо, открывай давай.

Я с виноватым видом и опьяневшим мозгом открываю дверь, готовясь извиняться и оправдываться, как маленькая девочка, но на пороге меня встречает сонный мужчина в кепке и с папкой в руках.