Твои валентинки - Анастасия Стер

когда она была ведущей линейки с очаровательным белым атласным бантиком на длинных каштановых волосах. Помню, как стоял и пялился на нее, не обращая внимания на комментарии моих друзей и смех вокруг, – кажется, я впервые отстоял линейку и реально слушал все эти речи. У нас закрутились отношения и все было классно – мы гуляли, целовались на переменах, ходили по школе за ручку на радость всем учителям, да и вообще были влюблены друг в друга без памяти. Все вокруг умилялись нашему союзу, а мы радостно принимали подшучивания про школьную любовь на всю жизнь. Постоянные переписки, цветы на праздники, мы даже устраивали ужины с нашими родителями, чтобы доказать и им, и себе, что мы взрослые влюбленные люди и хотим быть вместе всегда. Короче, все было как в сказке.

Это меня и погубило.

В какой-то момент я просто испугался, ведь не может все быть хорошо: жизнь всегда подкидывает испытания после белой полосы. И внутренне я стал готовиться к тому, что вот сейчас все станет плохо – я бредил этой мыслью, постоянно держал оборону и готовился к разрыву с Яной, хотя отчаянно этого не хотел. Я стал отдаляться от нее, чтобы конец был не таким болезненным: реже отвечал на сообщения, в школе предпочитал тусить с друзьями, а не с ней, а вечерние прогулки постоянно отменял из-за тренировок, занятости и прочей выдуманной херни. Яна пыталась со мной поговорить, находила меня везде, чтобы просто побыть рядом, но и ее терпению пришел конец: она стала обижаться, истерить и игнорировать меня. Внутренний голос шептал: «я знал, что именно так и будет», а я, сопливый семнадцатилетний парень, не понимал, что я и есть причина наших ссор. Я просто неосознанно создавал и принимал наши проблемы в отношениях, думая, что так и должно быть.

Наша влюбленная зима перешла в грустную весну, которая закончилась расставанием в начале лета. И я не нашел ничего лучше, чем бросить Яну на выпускном. А чтобы она начала ненавидеть меня еще сильнее, я поцеловался с одноклассницей, которая липла ко мне уже года три.

Просто идиот, господи, как можно было додуматься до такого!

Сейчас, вспоминая это, я краснею от стыда за собственные действия. Такой радостный и важный день был перечеркнут навсегда. Яна, в бордовом шелковом платье, на каблуках и с невероятно красивой прической и размазанной по щекам тушью, до сих пор стоит перед моими глазами. Она была такой красивой и радостной в этот день, а потом, на рассвете, она убегала на этих своих шпильках, прикрывая рот ладонью. А я сидел на берегу реки с бутылкой виски и не понимал, то ли я дебил, то ли сделал все правильно. Помню, как меня забирал отец, который даже не догадывался, почему пьяный сын ударил кулаком по стене, а не счастливый лег спать после того, как проводил беззаботную школьную юность.

А я оставил в своей юности девушку, которую боготворил и любил сильнее, чем самого себя.

– Ты такой загадочный сегодня, – говорит Андрей, как только курилка пустеет и мы остаемся вдвоем. – Александр Игоревич, ты с ума сошел? Или мы просрали очередной тендер?

Я тихо матерюсь, потирая переносицу, потому что рабочие вопросы нашей строительной компании прямо сейчас меня волнуют в последнюю очередь – ироничные мысли для заместителя начальника коммерческой службы.

– Миронову помнишь? – спрашиваю, ощущая жжение в груди. Мы с Андреем лучшие друзья с самой школы, поэтому он прекрасно помнит и Яну, и нашу историю, но я понятия не имею, как еще начать этот разговор.

А поговорить об этом мне физически необходимо, потому что какое-то неясное чувство разрывает мою грудь уже второй день, а еще дурманит голову.

– Янку? Конечно, помню, самая лучшая девочка школы, – довольно отвечает он, выкидывая в мусорное ведро окурок, а я почему-то так горжусь моей девочкой. Хотя школа давно кончилась, а она давно не моя. – А ты чего о ней заговорил? Былые времена не отпускают, герой-любовник?

– Да пошел ты, – я показываю ему средний палец, прикладываясь головой о бетонную стену. – Вчера в качалке встретился с ней, а она расплакалась и послала меня куда подальше. А я, по ходу, не забыл ее вообще. Как только увидел, сразу понял, что это моя ведьмочка, хотел поцеловать ее прямо там, а потом увезти в свое логово и никому не отдавать, прикинь? Еле сдержался, особенно когда она рыдать начала.

В горле першит, а на языке расцветает такой привкус разочарования в самом себе, что я чувствую себя чертовым Эдвардом из «Сумерек». Вся эта драма никогда меня не интересовала, а уж тем более быть главным героем этой трагедии – фу, тошно, я уже давно не сопливый идиот, который прячет голову в песок и убегает.

– Да ладно? А она разве не уехала в Москву учиться? – Я пожимаю плечами, даже не задумываясь о том, почему она снова в нашем родном городе. Естественно, я тоже слышал, что она поступила в столичный университет, чему я был очень рад. – Я бы тоже был не против с ней встретиться, да и с остальными… – Андрей поправляет свои светлые волосы и замирает, смотря на меня прищуренным взглядом. – Погоди, ты хочешь сказать, что все еще ее любишь?

– Ну не прямо люблю… Да твою мать! Люблю, конечно, я только ее и любил всю свою короткую жизнь! У меня после Яны отношений-то и не было, ты же знаешь: так, терлись рядом пару месяцев и расходились. Я даже имена всех этих девушек не помню, а вот то, что Миронова обожает плюшевые игрушки и мечтает увидеть китов, помню. Всегда помнил список ее желаний, который она мне сфоткала. Она вычеркивала зеленой ручкой те, которые исполнялись…

– Ой, ну романтик… – Я бью Андрея кулаком в плечо, на что он отвечает пинком, и мы начинаем нашу шуточную борьбу, которой пугаем весь офис стабильно раза по три на дню. – Ну так и что ты яйца мнешь, а? Тогда ты поступил как осел, но сейчас-то ты мужик. Вот и веди себя соответствующе: цветы в зубы и вперед падать в ее ноги. Слушай, а ноги у нее всегда были сексуа…

– Продолжи, и я тебе зубы выбью, – рычу, заходя обратно в офис. – Андрюх, да это бред все, ну! А вдруг у нее уже есть кто-то? Или я ей не уперся уже? Прошло больше пяти лет, мы уже совсем другие люди, ну на кой хрен ей мои цветы, а?

Я плюхаюсь в свое кресло,