Твои валентинки - Анастасия Стер

«Добрый день, Тея. Хочешь присоединиться ко мне сегодня вечером? Я хочу показать тебе одно особенное место».

Тея улыбается, слегка краснея. «Что еще за особенное место…» – думает она, ощущая, как сердце начинает биться чуть быстрее. Она набирает ответ, воспользовавшись переводчиком:

«Claro, me encantaría!»

И тут же добавляет по-английски, копируя его:

«Конечно, с удовольствием!»

Весь день для нее тянется медленно: лекции в университете, студенты, письма, проверка тетрадей, но мысли все время возвращаются к Алехандро. К его тихому голосу, прямому взгляду, к его руке, которая вчера держала ее ладонь.

К вечеру, когда солнце уже садится за колониальные крыши, они встречаются на углу ее улицы. Алехандро выглядит… официальнее. Респектабельнее. Костюмные брюки, белоснежная рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы. Вау. Он встречает Тею с легкой улыбкой, сигарета зажата между пальцев, хотя он почти сразу ее тушит, заметив ее взгляд.

– Тея, – тихо произносит он, протягивая руку, – прекрасно выглядишь.

На Тее – платье ниже колена, темно-синее, цвета глубокой ночи, на тонких бретельках. Она вдруг смущается, хотя специально наряжалась.

– Благодарю, – отвечает она, осторожно беря его ладонь. Сердце будто подпрыгивает, и тепло от его прикосновения тут же разливается по телу.

Они идут по узким улочкам Керетаро, где фонари мягко освещают брусчатку, а воздух пахнет свежей прохладой и чуть сладковатым запахом жареного какао с ближайшей площади. Алехандро ведет ее по привычным маршрутам города, но выбирает тихие переулки, останавливаясь, чтобы показать маленькие детали, которые обычно ускользают от глаз туристов: старые двери с коваными ручками, витиеватые балконные решетки, узкие лестницы, ведущие к крытым террасам.

– Этот город… – говорит он, глядя на разноцветные фасады, – кажется спокойным, но каждый уголок хранит свою историю.

– Мне кажется, он красивее, когда его показывают с таким вниманием, – улыбается Тея, ловя каждый звук его голоса, каждое движение рук.

Они останавливаются на площади с фонтаном, где играют дети, а старики кормят голубей. Он указывает на старый дом с облупившейся краской:

– Здесь жил один художник, который рисовал Керетаро до реставрации. Любил детали…

Алехандро не успевает закончить фразу, когда их прерывают, – звучный голос кричит поперек площади, на которой они остановились:

– Агилар! Эй, Ястреб!

Ястреб?.. Тея даже вздрагивает – не думала, что услышит это прозвище второй раз за день. Она оборачивается вместе с Алехандро – к ним спешит одетый в цветастую рубашку мужчина с оливковой кожей и длинными кудрявыми волосами, достающими ему до плеч. Он широко улыбается белоснежными зубами, хлопает Алехандро по плечу.

– Oh, no estás solo[33], – говорит он, едва завидев Тею. И тут же его лицо меняется: глаза распахиваются, рот принимает форму буквы «О». Красноречиво. – ¡Oye, es la misma chica!

Хоть Тея и понимает испанский через слово, контекст она уловила. И она не глупая. «Эй, это же та самая девушка!»

Тея замерла на месте, словно сердце выскочило из груди.

Алехандро медленно поворачивается к мужчине, взгляд напряженный. Он делает шаг вперед, голос тихий, ровный, но в нем слышна знакомая стальная твердость:

– Sí[34].

Тея словно ловит дыхание – это тихое «sí» рушит все ее предыдущие сомнения. Сердце бьется так, будто хочет вырваться наружу. Тея щурится, вспыхивает. И почему она решила, что теперь у нее все сложится и будет просто?..

– Эй, Ястреб, – зовет она резким голосом, – а тебе никогда не хотелось назвать меня маленькой бандиткой?

Алехандро все понимает без подсказок, тянется к ней, успевая схватить за руку до того, как Тея позорно сбежит.

Тея чувствует, как внутри все меняется: раздражение, легкий страх, отчего-то стыд – все смешалось в один клубок эмоций. Ее взгляд встречается с глазами Алехандро, и на мгновение между ними разбухает молчание, полное тихого понимания.

Алехандро глубоко вздыхает, сжимая ее руку в своей ладони.

– Тея, прости. Как бы я тебе сознался? – Он откашливается, меняя тон голоса: – ¡Hola, señorita Amidala, я знал вашего отца, не хотите ли со мной выпить?

– Слушай, у тебя была масса возможностей, – сердится Тея, но руки от него не отнимает. Как будто попалась в ловушку и уже поздно что-то менять.

– Была, знаю. Но ты и сама видела, я не особо… – Он умолкает, подбирая слова, потом оборачивается на своего приятеля – словно бы в поисках его поддержки. Тот вскидывает руки и уходит куда-то в сторону. Алехандро выдыхает и возвращает внимание к Тее. – Я не очень-то хорошо открываюсь людям.

– Со мной у тебя получилось, мог и дальше так же продолжить… – вспыхивает Тея снова, но уже слабее, будто просто не хочет сдаваться.

– Ага, и ты бы очень быстро меня отшила.

– Да откуда тебе знать? Я вообще не такая, я…

Алехандро вдруг ругается сквозь зубы и притягивает Тею к себе. Она думает, он ее поцелует, и даже закрывает глаза – вот же слабачка! – но вместо этого он прижимает Тею к груди, обхватывает руками и не дает выпутаться. И договаривает:

– Прости, да, я виноват. Но я не мог набраться смелости, чтобы сказать, что я тебя знал и знал твоего отца, но все в прошлом, да и я уже не тот мальчишка, что раньше. Но сама подумай, что бы я тебе сказал?

– Не знаю, – ворчит Тея ему куда-то в грудь. – Что ты копируешь Зака Эфрона в «Счастливчике»[35] или типа того.

Такого фильма Алехандро не знает, и это заставляет его отодвинуть лицо Теи от себя, чтобы посмотреть в него с удивлением:

– Я не… что, прости, что?

Тея вздыхает. Ладно, это временное замешательство как-то поубавило ее пыл, ругаться ей больше не хочется.

– Неважно, – говорит она, отвечая на все вопросы сразу.

И думает: ну, может, у нее такая судьба, ну, не зря же ноги привели ее в «Январский свет» в конце января.

– Скажи, ты же кофейню свою отстроил не специально ради того, чтобы меня в нее заманить? – уточняет она у Алехандро. Тот, вопреки ожиданиям Теи, хмурится.

– Ну…

– Эй!

– Прости, это шутка. Нет, конечно же, нет. Ты сама туда пришла, – он вдруг опускает взгляд на их все еще сплетенные руки. – Я обрадовался, как мальчишка, когда узнал в тебе дочь капитана.

Тея краснеет. Хватит, хватит краснеть! Она все еще злится! Злится же?

– Сам будешь с моим отцом разговаривать, – бурчит она, снова утыкаясь в грудь Алехандро носом. От него приятно пахнет. И он теплый. И… Ай, ладно.

Ну не портить же им приближающийся День святого Валентина?

А потом Тея свозит Алехандро «Ястреба» Агилара