Твои валентинки - Анастасия Стер

Ему и его голосу, бархатистому и низкому. И его фигуре, рослой, плечистой и такой, за которой она не прочь спрятаться. Алехандро поворачивается спиной к стойке, принимаясь готовить кофе. Ну, и еще…

Так, ладно, вот это уже совсем неуместные мысли!

Думая о том, сколько времени требуется обычно мозгу, чтобы договориться с сознанием и подсознанием, и сколько времени требуется организму, чтобы на биологическом – то есть физическом – уровне понять, что другой человек с этим самым организмом сочетается… Тея пропускает момент, когда Пабло кидает в рот конфету из вазочки у кассы – и вдруг давится.

Сначала он кашляет, потом еще раз. Легко, почти незаметно, и Алехандро, стоя за стойкой и готовя заказ, не замечает ничего особенного. Но через секунду кашель становится судорожным, прерывистым; Пабло сгибается, его руки дрожат, глаза наполняются паникой.

Тея вскакивает со стула, сердце колотится:

– Пабло? Эй!

Она подбегает к студенту, отталкивает в сторону паникующих Хуана и Матео.

– Тихо-тихо, Пабло, дыши! – ее рука тоже дрожит, но она хлопает парня по спине в надежде, что тот откашляется.

Алехандро наконец видит, что происходит, и реагирует мгновенно: он за два шага выходит из-за стойки, отодвигает в сторону двух мальчиков и привлекает к себе Пабло.

– Тея, уйди! – говорит низким ровным голосом, резко и таким тоном, будто приказывает. Тея отшатывается.

Алехандро, приговаривая по-испански, обхватывает Пабло сзади и резко вскидывает. Пабло кашляет, снова давится и с судорожным выдохом выплевывает застрявший в горле орех. Рваное дыхание сменяется всхлипыванием облегчения.

Тея кидается к нему, едва получает кивок от Алехандро.

– Пабло, чико[28], – от страха Тея переходит на корявый испанский, использует все слова, что успела тут выучить, и испугавшиеся было Хуан и Матео начинают хихикать.

– Простите все… – раздается голос Алехандро, он отходит в сторону, – мне нужно выйти на пару минут, – голос спокоен, но напряжение в теле выдает внутреннюю борьбу. Тея едва успевает заметить, как он быстрым шагом направляется к выходу – резко звенит колокольчик над дверью, словно сердится.

Что с ним?.. Думать о владельце кафе сейчас не очень удобно, Тея возвращает внимание к своему студенту, пережившему экзистенциальные ужас и кризис в одно мгновение.

– Ты как, в порядке? – переспрашивает Тея в который раз. Спустя пару минут наглому студенту хватает сил на сальную шуточку:

– Я-то в порядке, а вот ваш бойфренд…

– Тихо ты, – Тея дает ему слабый подзатыльник, пока Хуан и Матео ржут в голос. Покачав головой, Тея все же оставляет их за столиком и выходит поискать Алехандро.

В голове, как нарочно, бьется в истерике голос Леди Гага. Don’t call my name, don’t call my name, Alejandro[29]… Это все из-за нервов, конечно…

Тея находит Алехандро: он стоит у стены, слегка прислонившись, и затягивается сигаретой. Он закрывает глаза на мгновение, выдыхает дым и кажется… уязвимым, совсем другим, чем тот уверенный бариста внутри кафе.

Тея задерживается в тени, не хочет сразу вмешиваться. Она наблюдает, как он делает еще один глоток воздуха, будто пытаясь успокоить внутреннее напряжение. Стискивает руки в кулаки – огромные, да и сам он огромный, как будто кажется еще шире, только ссутулившийся.

Она впервые застает Алехандро вне стен кофейни, и теперь ей понятно, что он на самом деле, ну, довольно взрослый. Сколько ему лет? По мужчинам в определенном состоянии никак не понять, двадцать им или сорок. Алехандро выглядит лет на… тридцать с хвостиком?

– Вы… все в порядке? – тихо спрашивает Тея, не подходя слишком близко.

Алехандро открывает глаза, слегка вздернув бровь, но улыбка появляется на его губах почти сразу – правда, вымученная, какая-то усталая.

– Да, спасибо – говорит он ровно, – просто иногда нужно выйти наружу и вдохнуть немного свежего воздуха.

Тея делает шаг ближе, но все еще осторожно:

– Я понимаю… если вам нужно быть одному… я могу уйти.

Он качает головой:

– Нет, оставайтесь. Просто… дайте мне минуту.

Тея прислоняется спиной к стене его кофейни и послушно ждет. Молчит, разглядывая бегущие по небу тонкие облака, высматривает на горизонте намек на дождь. Сегодня тепло и сухо, и порой именно это, несмотря на плюсы, делает Мексику немножечко невыносимой: здесь очень мало дождей, а сухой воздух проникает в легкие вместе с песком и оседает там навсегда.

Иногда Тее кажется, что она живет вся в песке. Длинные вьющиеся волосы – в песке, постельное белье, даже чистое, – в песке, вся одежда, обувь, даже сережки и другие украшения – ну все в этом мексиканском песке.

Ладно, Тея преувеличивает в своей ненависти к погоде. Лучше солнечный Керетаро, чем ее тоскливый зимний Нью-Йорк и кварталы, сквозь которые видно хмурый Бруклинский мост, в январе кажущийся еще более грубым.

– Знаете, – говорит Тея, прислоняясь затылком к стене цвета спелой хурмы, – мне очень нравится зима в Мексике. Гораздо больше, чем лето.

Алехандро хмыкает, сигаретный дым вырывается из его рта вместе с выдохом.

– Вы, вероятно, единственная фанатка зимы тут, – говорит он, и по его голосу Тея слышит, что он почти успокоился – вернулся тихий, но уверенный тон, приказных резких ноток на конце каждого слова больше не осталось.

– Если бы вы видели зиму в Бруклине, – улыбается она, – вы бы тоже местную погоду больше любили.

– Я видел.

Тея косится на Алехандро – высокого, выше нее на голову, она лбом может упереться ему в плечо, – и видит посерьезневшее лицо, снова будто тень от чего-то далекого и тяжелого прошла по его чертам.

Он затягивается в последний раз, аккуратно тушит его носком ботинка и бросает окурок в металлическое ведерко.

– Я бывал… – начинает он, но слова словно застревают у него в горле. Он проводит рукой по коротким темным волосам, затем медленно опускает взгляд куда-то в сторону, мимо нее. – В тех местах.

Тея молчит, не перебивая.

Алехандро говорит не сразу – перед каждой фразой он делает паузу, как будто проверяет внутри себя, можно ли произнести это вслух.

– Я служил, – произносит он наконец. – Давным-давно. Хотя… – он тихо усмехается, без тени веселья, – на самом деле не так уж давно.

Он делает шаг в сторону стены, рядом с Теей, и тоже слегка прислоняется плечом к теплой штукатурке.

– Меня отправляли в разные страны. Не в туристические места, если вы понимаете. В такие… куда люди попадают не по доброй воле.

Тея медленно кивает.

– Поэтому вы так быстро среагировали, – тихо произносит она. – В кафе.

Алехандро закрывает глаза на секунду – коротко, как будто от этого жеста внутри что-то упорядочивается.

– Это не реакция. Это… – он ищет слово, –