Наследница и Орк - Финли Фенн

— Я принимаю твою клятву, Оларр Устрашающий из клана Баутул, — наконец сказал он. — И я благодарю тебя за то, что ты сказал эту правду.

Оларр склонил лохматую голову, а затем отступил, уступая место следующему орку в очереди. И им, к смутному удивлению Эллы, оказался Джон. Он склонил свою красивую голову, поджал губы, и у Эллы сложилось чёткое впечатление, что это было скорее удовлетворением его интеллектуального любопытства, чем чем-либо ещё.

— Наттфарр, — сказал он, встречаясь с ним взглядом, и Элла снова почувствовала, как магия Натта захватила и удержала их. — Я хочу, чтобы ты задал мне вопрос. Чего я желаю больше всего?

Без сомнения, это тоже был вопрос с подвохом, но Натт кивнул и поднёс руку к лицу Джона, притягивая его ближе.

— Джон из клана Ка-эш, Последний из Ка и законный Жрец Горы Орков, — произнёс он своим медленным, размеренным голосом. — Чего ты желаешь больше всего?

— Я тоже желаю, — последовал незамедлительный ответ Джона, — сына. И умную пару, которая поможет мне воспитать его на пути Ка.

Он несколько раз моргнул, почти как будто сам удивился своему ответу — но Натт лишь кивнул, удерживая его взгляд.

— Ах, мудрое желание, — серьёзно сказал он. — Чтобы получить это, возможно, ты также наконец-то прислушаешься к моему желанию повесить в нашей горе лампы, чтобы наши пары чувствовали себя как дома.

Джон заметно сглотнул, его когтистые руки сжались по бокам, но его глаза всё ещё были прикованы к Натту, захвачены.

— Но что, если я потрачу это время и эти ресурсы на лампы, — сказал он, — а женщины не придут. Или что, если я потрачу на это, и женщины придут, и умрут, — его губы дёрнулись, — потому что я потратил недостаточно на наше обучение, чтобы обеспечить им безопасность.

Его кулаки теперь заметно дрожали, его пугающе широкие глаза смотрели в лицо Натта, и Натт медленно, внимательно кивнул.

— Я тоже знаю этот страх, мой брат, — сказал он. — Но мы должны быть достаточно храбрыми, чтобы всё же искать лучший путь для нашей родни и встретить нашу собственную боль и потери, когда они придут.

С этими словами Натт отвёл взгляд и крепко зажмурился, разрушая чары. Оставив Джона стоять там и часто моргать — и, не сказав больше ни слова, тот развернулся и зашагал прямо к двери. Натт смотрел ему вслед, и в его глазах сквозила тьма, что-то, чего Элла не могла понять.

Но времени спрашивать снова не было, потому что внимание Натта уже переключилось на следующую группу орков перед ним. Его охрана, все четверо, сгрудились тесной кучкой в ожидании.

— В чём, по-твоему, наша величайшая угроза, — спросил Варинн, его серьёзные глаза без малейших колебаний впились в глаза Натта. — Чего ты боишься, что станет нашим падением.

Натт помедлил, и Элла была полностью уверена, что он назовёт людей, войну, Альфреда, который придёт сюда завтра, — но он этого не сделал.

— Я боюсь, что мы падём из-за нашей лжи, — наконец сказал он. — Я боюсь, что мы будем улыбаться, смеяться и играть, — он широким жестом обвёл комнату, — и не обращать внимания на наше истинное горе, боль и потери, и на то, как мы должны встречать их и учиться на них. Я боюсь, что мы не научимся смотреть в лицо нашим истинам, и тогда они восстанут, чтобы поглотить нас, когда мы не будем к этому готовы.

Варинн кивнул и молча отступил, а Элла поймала себя на том, что тоже кивает. Думая, бессвязно, о том, каким блестящим Натт был всегда, каким рассудительным и вдумчивым, даже когда был диким, беззаботным и смеющимся. И даже этот момент, казалось, отражал это, когда подошёл Трак и невозмутимо потребовал, чтобы Натт рассказал ему самую грязную шутку, какую он знал, на что Натт бросил что-то в ответ на чёрном наречии, и все пятеро орков рассмеялись.

— Спроси меня о лучшем трахе в моей жизни, — с ухмылкой попросил Трейн, на что Натт легко кивнул и охотно повторил ему вопрос. Но вместо того, чтобы свободно ответить, Трейн дёрнулся и поперхнулся, краска внезапно сбежала с его лица. И Элла видела, как его глаза напрягаются и вылезают из орбит, словно он пытался отвести взгляд от Натта, но не мог.

— Лучший трах в моей жизни, — монотонно произнёс Трейн, — был, когда мы с Варинном выпили слишком много старого ягодного сока и заблудились в катакомбах, и он трахал меня, пока я не закричал на могилах наших предков.

Натт резко разорвал зрительный контакт, оставив Трейна мотать головой и морщиться, глядя на Варинна, чьё лицо стало смертельно бледным. В то время как Трак переводил взгляд с одного на другого, недоверие в его глазах росло.

— Ты, блядь, серьёзно? — требовательно спросил он. — Когда? Почему ты никогда не говорил?

Но явно больной вид Варинна был ясным ответом на то, почему он не говорил, и глаза Трейна тоже были устремлены на Варинна, его рот всё ещё кривился в гримасе.

— Прости, брат, — сказал он, и Элла не могла понять, к кому именно он обращался, или, возможно, к обоим. — Я клялся, что не расскажу. И потом сделал всё возможное, чтобы скрыть запах.

Но Варинн уже развернулся и ушёл, оставив Трейна моргать, а затем броситься вслед за ним, за которым по пятам последовал Трак. Пока рядом с Эллой Натт выглядел одновременно страдальческим и позабавленным — по крайней мере, до тех пор, пока не подошёл Даммарр, его глаза сверкали холодной, выжидающей опасностью.

— Прикажешь ли ты мне задать тебе тот же вопрос, брат? — холодно спросил он. — Я знаю, что ты знаешь мой ответ раньше меня.

Всё тело Натта рядом с Эллой напряглось и насторожилось, его взгляд злобно и многозначительно остановился на Даммарре.

— Ты волен спрашивать то, что пожелаешь, — категорично ответил он. — Но тогда я должен задать себе вопрос, хочу ли я держать в своей охране такого орка — или даже продолжать называть его своим братом, — когда он стремится и дальше причинять вред невинной, глупой женщине, которая не делала ничего, кроме как пыталась угодить мне и сделать мне честь!

Элла моргнула, и внезапно по её спине пробежал странный, колючий холодок. Невинная, глупая женщина? И дальше причинять вред?

Но ни один из орков не смотрел на неё, их взгляды сцепились, между ними происходило что-то, чего Элла совершенно не могла понять. И когда Даммарр заговорил снова, на этот раз это было на чёрном наречии, и Натт прошипел в ответ тем же, прежде