Наследница и Орк - Финли Фенн

И дрожащие руки Эллы сделали это, или попытались, и сумели продеть одно из этих тяжёлых яиц, открыв её глазам зрелище настолько абсурдное, что она рассмеялась вслух. И, к счастью, Натт тоже снова рассмеялся, а затем наконец закончил дело за неё, издав низкое, жаркое шипение, когда плотно прижал кольцо к паху.

Но вот всё было готово, оно было там, и смех Эллы оборвался в абсолютную тишину, её глаза таращились, во рту совершенно пересохло. Потому что вот Натт, её Натт, полноправный Говорящий Гриск, гордый, дерзкий и бесстыдный, его огромный член и яйца обхвачены золотом, совершенно выставлены напоказ, выглядя более наполненными, чем когда-либо прежде. И на ощупь они тоже казались полнее, когда Элла неуверенно потянулась к ним. Её голодные пальцы нежно поглаживали его шелковистую длину, в то время как другая рука обхватила толстые, выпирающие тяжести внизу, слишком большие, чтобы даже поместиться в её руке.

— Тебе это нравится, — пробормотал Натт мягко, и Элле было всё равно, было ли это самодовольство или даже триумф в его наблюдающих, сверкающих глазах. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя с этим, не так ли?

Возразить было нечего, ни единого слова, и Элла могла лишь прикусить губу, посмотреть ему в глаза и кивнуть. И его ответный рык был всем, все её ноющие сомнения были отброшены в этот момент, когда Натт схватил её за руку и зашагал по проходу, непристойное зрелище у него в паху дико раскачивалось с каждым шагом.

Но затем — Элла снова задохнулась — они остановились перед зеркалом. И когда Натт прижал её к нему вплотную, последовал ещё один оглушительный, визжащий шок, потому что женщина, которая должна была быть ею — должна была быть леди, — оказалась неизвестной, невообразимой незнакомкой.

Её глаза были большими и тёмными, лицо в веснушках и раскрасневшееся, губы распухли и стали тёмно-красными. Её волосы представляли собой дикое рыжеватое месиво, спадающее на плечи, контрастируя с зелёным и золотым, поблёскивающими в её ушах и на шее. Её живот был почти полностью обнажён, если не считать золотых цепочек и полупрозрачного лоскута летящей ткани на плечах и груди, причём одна сторона казалась заметно более торчащей, чем другая. И когда её дрожащая рука подняла ткань, там оказалась её грудь, снизу обхваченная золотом и смело демонстрирующая золотое кольцо, глубоко вонзившееся в её торчащий сосок.

Дыхание женщины было тяжёлым, и стало ещё тяжелее, когда огромный, покрытый мехом орк позади неё потянулся острым когтем, чтобы очень нежно толкнуть это шокирующее золотое кольцо. От чего женщина ахнула и поперхнулась, её тело извивалось, прижимаясь к орку позади неё, потому что боги, боль и удовольствие, она даже представить себе не могла, это было за гранью всего, всего…

Но этот огромный, дерзкий орк не закончил, даже близко нет, потому что ещё одним движением когтя он подцепил струящуюся ткань на её бёдрах и заправил её за золотой пояс на её талии. Открывая её обнажённую киску его взгляду, а затем втиснув своё огромное бедро между её ног, широко их раздвинув.

Она слышала, как её влага сжимается, жадно и отчаянно, но орк в зеркале лишь бросил хитрую, дьявольскую ухмылку — а затем быстрым, лёгким движением потянулся вниз и рывком поднял её. Так что она полностью оторвалась от земли, опираясь на его мощное голое бедро, её ноги были раздвинуты, её постыдно сжимающийся жар был выставлен напоказ, широко и унизительно, перед зеркалом, перед их соединёнными, наблюдающими глазами.

— Дотронься, — раздался голос орка, близко и дерзко ей на ухо. — Покажи мне то, что принадлежит мне.

Женщина в зеркале заскулила и задрожала, но длинный, скользящий чёрный язык орка высунулся, чтобы откровенно пройтись по её уху, её покрасневшей шее, даже протащив свою шокирующую длину, чтобы пощекотать её губы. И розовый язычок женщины метнулся ему навстречу, сплетаясь с ним, жаждая его, нуждаясь в нём.

— Дотронься до себя, — сказал он, приказал. — Покажи мне, что ты можешь усвоить этот урок. Покажи мне, что ты Гриск. Что ты не боишься искать радости со своими.

Гриск. Ищет радости, со своими. Его. Её. И этого было достаточно, почему-то, чтобы наконец опустить дрожащие пальцы вниз. Чтобы легко, неуверенно провести ими по раздвинутому, истекающему влагой жару между её разведённых ног.

Её ответный стон был резким, унизительным, но всё её тело выгнулось от удовольствия, её влага сжалась в ответ, умоляя о большем. Ища радости со своими, поэтому она погладила её снова, на этот раз сильнее, просунув палец глубже между ног, извлекая из горла более громкое удовольствие.

— Хорошо, — прошипел голос орка, близко у её уха. — Ещё. Открой для моего поцелуя.

Говоря это, он сдвинул своё тело позади неё, убрав колено и вместо этого обнажив… это. Затенённое, но безошибочно узнаваемое зрелище его огромного, голодного члена, плотно обхваченного золотом, смело и бесстыдно выпирающего навстречу её скользкой розовой влаге. Желающего этого, жаждущего этого так же сильно, как и она. Открой это. Мой поцелуй.

И она сделала это, дрожащими руками широко раскрыв себя, сжимаясь, ожидая. Пока этот разбухший, капающий, скованный золотом член в зеркале медленно двигался вверх, с каждым вдохом, всё ближе, почти касаясь.

И пока вид этого, тоска по этому, чистая лихорадочная боль от этого бились белым и диким пульсом — внезапно мир словно со скрежетом остановился, разом вытряхнув свои истины на место. Орком был Натт, женщиной была она, Элла Ридделл, Элла из клана Гриск, просто Элла. С её обнажённым телом, откинутым на орка, её ноги широко раздвинуты, её самые потаённые места отчаянно сжимаются, жаждая того, чтобы он взял её…

Это было шокирующим, возмутительным, скандальным, непристойным, все самые постыдные, жалкие части Эллы были обнажены, грязны и вульгарны…

Пока каким-то образом это не перестало быть так.

Это была просто Элла. Здесь, настоящая, ищущая радости со своими. Говорящая правду, каждым движением, каждым вздохом.

И когда этот огромный, скованный золотом член наконец подошёл достаточно близко, Элла выгнула спину, прижавшись к Натту, обнажая свой недавно проколотый сосок, и… поцеловала его. Поцеловала его, там, с поразительным бесстыдством, её жадные розовые губы искали и сжимались вокруг него, утопая в его великолепной скользкой твёрдости, стремясь втянуть его внутрь.

Это должно было стать шоком — но, возможно, не стало вовсе, — когда она увидела и на самом деле почувствовала, как эта гладкая, набухшая щель целует её в ответ. Этот огромный серый член дико вибрировал, когда его капающая головка искала и