Наследница и Орк - Финли Фенн

Элла поняла, что он свирепо смотрит на Гримарра, а не на Джул, и хотя когти Гримарра тоже были выпущены, его тело позади Джул оставалось очень неподвижным, его чёрные глаза неотрывно смотрели в лицо Натта.

— Ах, и я не говорил, — сказал он ровным глубоким голосом. — Но я не могу говорить за свою пару. Она говорит сама за себя.

Рык Натта обратился к Джул, всё нарастая и нарастая, пока она делала неуверенный шаг ближе к Гримарру позади неё. И, не раздумывая, Элла бросилась вперёд, встав между Наттом и Джул, снизу вверх гневно глядя в неправильные, неправильные глаза Натта.

— Джул ничего не сделала, — твёрдо сказала она. — Она только заботилась обо мне. И неужели, Натт, если ты действительно знал об этом несколько дней, ты не мог найти момент, чтобы сказать мне об этом раньше?!

Неправильность на лице Натта не изменилась, его большое тело почти вибрировало, когда он смотрел на Эллу этими пустыми, нечитаемыми чёрными глазами. И снова страх подскочил вверх, такой сильный, что она чуть не захлебнулась им, что не так, почему…

Без предупреждения сильная рука Натта схватила её руку, с силой потянув в сторону коридора. И Элла послушно пошла, спотыкаясь за его длинными шагами, моргая во внезапной темноте. Он был зол, он был в ярости, что случилось сегодня, почему он не рассказал ей об Альфреде, почему, почему, почему…

Натт резко остановил её в темноте, всё ещё, как казалось, в коридоре — но после целенаправленного толчка его тела раздался характерный звук сдвигающегося камня. И внезапно появился… воздух, и свет такой яркий, что глазам Эллы стало больно. Натт ведёт её наружу?!

Страх закричал снова весь разом, такой сильный, что закружилась голова, а Натт резко развернулся к ней на свету, его рука метнулась к боку, сжавшись на эфесе скимитара.

— Что случилось, девочка, — требовательно или, возможно, умоляюще спросил он. — Почему ты продолжаешь так на меня кричать. Это действительно Даммарр так тебя встревожил? Я же говорил тебе, он никогда не будет дорог мне так, как ты. Я больше никогда не прикоснусь к нему так после тебя.

Внезапное, головокружительное облегчение Эллы от этих слов было почти физическим — но оно всё ещё дико боролось с замешательством и неверием, пока её моргающие глаза метались между лицом Натта и проёмом в скале перед ними. Он вывел её наружу, на улицу, во внешний мир, туда, откуда завтра придёт Альфред…

— Ах, — сказал Натт, сильно мотнув головой, и резко подался вперёд, прижимая дрожащее тело Эллы к своему твёрдому, успокаивающему теплу. — Я не веду тебя… туда, моя девочка. Это только для того, чтобы ты могла подышать воздухом и побыть на солнце, это поможет тебе успокоиться. Ты человек, тебе нужны эти вещи.

Элла, казалось, не могла говорить, но когда Натт снова потянул её к свету, на этот раз она пошла, переставляя дрожащие ноги. На солнце, в тепло и на воздух, который пах прохладой, свежестью и удивительной сладостью.

И несмотря на всё, что кричало в её голове в этот момент, Элла внезапно изголодалась по этому, и её тело, казалось, само по себе шагнуло дальше, впитывая всё это. Они всё ещё находились высоко в горах, примостившись на маленьком травянистом утёсе, с трёх сторон окружённом уходящими ввысь каменными стенами — но четвёртая сторона была широко открыта небу. Прекрасному, глубокому синему небу, усеянному ярко-белыми облаками, на одном уровне с широко раскрытыми, моргающими глазами Эллы.

Она чувствовала, как Натт подошёл и встал совсем близко позади неё, его руки обвили её обнажённую талию, подбородок опустился ей на макушку. И Элла не знала, смеяться ли ей, плакать, кричать на него или резко развернуться и повалить его на землю.

Но она не сделала ничего из этого, лишь стояла там, моргая и дыша, чувствуя, как грудь Натта вздымается и опускается, прижимаясь к ней. Альфред приближался. Альфред хотел её вернуть. Альфред, который хотел использовать её деньги, чтобы уничтожить орков навсегда.

Альфред хотел начать войну.

— Мне жаль, что я не поговорил с тобой об этом, — наконец тихо произнёс Натт ей в волосы. — Мне жаль, что я запретил тебе говорить об этом. Я просто не хотел, чтобы этот мерзкий человек снова встал между нами и оборвал нашу радость. Я был эгоистичен.

Элла должна была призвать его к ответу и сказать: да, ты отвратителен, как ты смел скрывать от меня такие важные истины, — но она могла лишь стоять там, моргать и бороться за каждый вдох.

— И я был жесток, — продолжил Натт, ещё тише. — Искать твою правду, скрывая свою. Ты должна отвергнуть меня, девочка. Ты должна накричать на меня и прогнать.

Но его руки сжали её ещё крепче, говоря: пожалуйста, не надо, — и Элла тяжело сглотнула, не сводя глаз с захватывающей дух синевы перед ними. Вот оно. Ещё один день, прежде чем Альфред снова всё разрушит.

И боги, как же было больно, что Натт хранил от неё такую тайну. Но сама мысль о том, чтобы прогнать его сейчас, и потратить впустую то, что может оказаться её последним днём здесь, в одиночестве и гневе, была куда хуже, так болезненна, что ей хотелось плакать.

— Так что же будет, когда Альфред придёт завтра? — вместо этого сказала Элла почти шёпотом. — Что тогда случится?

— А что ты хочешь, чтобы случилось? — раздался голос Натта, сразу же, позади неё, и Элла снова сглотнула и заморгала, глядя в небо. Чего она хотела? По-настоящему?

И здесь, между теплом Натта за спиной, яркостью неба перед ней и сладостью воздуха внутри неё, пришёл ответ — тихий и простой, как будто он всегда был там.

Она хотела остаться. Она хотела быть Эллой из клана Гриск. Она хотела быть парой Натта. Не просто в гостях. А — навсегда.

Но внезапно хаос снова закружился, потому что что это означало, как такое вообще возможно, что тогда будет со всем остальным? Что будет с землями Эллы, с её домом? Деньги, наследство — всё, что сделал её отец, чтобы она получила это, чтобы обеспечить её? Что бы это значило, если бы она выбросила всё это, чтобы пойти жить в гору, с орком?!

И что хуже всего, что будет с войной? Что Альфред сделает дальше, если она откажется вернуться к нему и скажет, что бросает его ради орка? Орка, которого он пытался убить все