Наследница и Орк - Финли Фенн

— Что ты имел в виду, Натт? — услышала Элла свой очень тихий голос, обращённый к нему, пока он всё ещё хмуро смотрел в удаляющуюся спину Даммарра. — Насчёт того, чтобы и дальше причинять мне вред? И неужели ты… — она сделала дрожащий вдох, — неужели ты и правда всё ещё считаешь меня глупой? Даже после того, как я рассказала тебе всю свою правду и предложила остаться?

Натт обернулся и моргнул, глядя на неё, почти как будто забыл, что она там была, — и он с запозданием улыбнулся и быстро покачал головой.

— Тебе не стоит обращать внимания на мои злые слова, девочка, — сказал он. — Я сам дурак, раз позволяю брату так разжигать мой гнев.

Затем он отвернулся, улыбаясь следующему орку перед ним, орку Гриск, чьё имя Элла знала, но не могла вспомнить в этот момент. Потому что вместо этого её кричащий мозг застрял на воспоминании, случившемся всего несколько секунд назад, как Натт удерживал взгляд Даммарра и произносил те слова.

Он говорил правду Даммарру о ней. И он назвал Эллу глупой. Он говорил о дальнейшем вреде. Дальнейшем.

И пока подходили орки, один за другим, задавая Натту вопросы, как банальные, так и важные, личные и отвлечённые, Элла изо всех сил старалась улыбаться, приветствовать каждого орка по имени и выслушивать их истины с уважением и добротой. Но это воспоминание продолжало кружиться, кричать на неё, и теперь к нему присоединились другие, те, о которых она, возможно, забыла, до этого момента.

Я предаю свою собственную душу. Он слишком часто обкрадывает сам себя. По крайней мере, мы наконец-то получим какую-то награду от всего этого фарса.

А затем, закружившись ещё сильнее, всплыли все истины, которые так и остались невысказанными. Почему Натт не сказал ей о приезде Альфреда, почему он даже не хотел, чтобы она говорила об Альфреде. Почему он не сказал, что любит её. Почему он не попросил её стать его парой.

Почему он не попросил её остаться.

Но это был первый Пир Натта, это был его момент, поэтому Элла ждала, и улыбалась, и приветствовала орков, и ждала. В то время как она чувствовала, как усталость закрадывается в тело Натта, как медленно нарастает напряжение — но вместо того, чтобы прикоснуться к нему, или попытаться успокоить его, или заставить его улыбнуться, она лишь сидела там, притворяясь, ожидая, обманывая.

И когда последний орк наконец отошёл, а вечеринка вокруг превратилась в почти оглушительный гомон кутящих орков, Элла заставила себя повернуться и улыбнуться, глядя в усталые глаза Натта.

— Можно мне задать ещё один вопрос? — спросила она, её дыхание лишь слегка прервалось. — Пожалуйста?

Взгляд Натта внезапно стал настороженным, но он медленно, осторожно кивнул. Элла тоже кивнула, и на этот раз забралась к нему на колени, оседлав его, проводя дрожащими руками по мягкому меху, покрывающему его руки. Глядя в его прекрасные глаза, на орка, которого она любила, её старейшего, лучшего, самого дорогого друга. Собираясь с духом, с храбростью, она должна была взглянуть в лицо своей правде, прежде чем она восстанет, чтобы поглотить её, когда она не будет к этому готова…

— Умоляю тебя сказать правду, Наттфарр из клана Гриск, — сказала она очень тихо. — О том, как ты предал меня.

Глава 29

Даже сейчас Элла надеялась, что ошибается. Молилась, чтобы она ошибалась, умоляла об этом всех богов, безмолвно, отчаянно взывая, пока неотрывно смотрела в немигающие глаза Натта.

Но он не отрицал этого. Не отрицал, не говорил ни слова, и его лицо, его лицо внезапно стало пепельным, смертельно бледным, неправильным.

— Почему, — наконец произнёс он севшим голосом, — ты спрашиваешь об этом.

Боль и горе нахлынули с тошнотворной силой, и Элла пробивалась сквозь них, борясь за воздух, за слова.

— Ты говорил, — прошептала она, — если мы скроем правду, она восстанет и… и поглотит нас, Натт.

Она судорожно хватала ртом воздух, её глаза искали ответ на его лице, и всё, что ему нужно было сделать, это сказать нет, я бы никогда не причинил тебе вреда, как он сделал это раньше, в тот раз…

Или сделал? Я бы никогда не пожелал причинить тебе вред, сказал он. Глупая девочка. Ты не знаешь, о чём просишь. Ты не знаешь, чего я потребую от тебя. Какую месть мы совершим.

Элла мотала головой, её руки метнулись вверх, чтобы прикрыть открытый рот, потому что, благие боги, он уже сказал ей. Он уже говорил это, снова и снова. Она была глупой. С самого начала он был здесь только ради мести.

Это фарс, сказал Даммарр.

Комната, казалось, медленно вращалась вокруг них, голоса и барабаны слишком громко звучали в звенящих ушах Эллы, её тело сильно дрожало, а желудок сводило судорогой. Ей нужно было встать, ей нужно было бежать, но куда было идти, почему она не могла пошевелиться…

— Девочка, — раздался хриплый и глубокий голос Натта, и она поняла, что всё ещё смотрит на него, всё ещё сидит у него на коленях, всё ещё находится во власти его заклинания правды. — Выслушай это. Эти дни с тобой были огромной радостью. Светлым даром для меня. Ты показала себя доброй, верной, голодной, милой и преданной. Ты оказывала мне честь снова и снова. Но…

Его грудь тяжело вздымалась, глаза крепко зажмурились, но Элла всё ещё была скована, всё ещё была потеряна, ожидая.

— Но этого недостаточно, — сказал он, и каждое слово отдавалось удушающим, головокружительным стуком. — Я не… — его грудь снова вздымалась, — я не хочу, чтобы ты оставалась.

Что? Элла почувствовала, как вся содрогнулась, гуляющая комната резко, дико накренилась.

— Не хочешь? — услышала она свой дрожащий голос. — Но почему, Натт?

Его глаза всё ещё были закрыты, и она видела, как сжались его челюсти, всё его тело окаменело под ней.

— Я не считаю, — сказал он, — что ты подходящая пара для Говорящего Гриск. Ты хорошая женщина, но ты не та женщина, которая должна передать наш дар нашим сыновьям.

Недоверие внезапно закричало, борясь с болью и горем. И Элла каким-то образом вцепилась в него, сжав руки на его мехах, безуспешно пытаясь встряхнуть его огромное, неподвижное тело.

— Почему, — услышала она свой голос. — Почему нет, Натт. Я научилась говорить тебе правду, я с радостью принимала тебя и училась у тебя, я делила с тобой постель, я отдала тебе свою девственность, я ношу твою одежду, я позволила тебе… я даже позволила тебе проколоть меня, я сказала тебе, что откажусь от