Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка

— Я собираюсь вернуть нам свободу, Элария. Больше никто не будет указывать нам, кому принадлежать, кого спасать, ради кого жертвовать собой. Сегодня — ночь перемен, и ты должна быть в безопасности, когда все начнется.

Мой брат сошёл с ума. Проклятие, он говорит об этом всерьёз. Если раньше ещё можно было подумать, что это просто слова, упрямые мечты, злые фантазии, которые он носит в себе, то сейчас в его голосе нет сомнений. Он говорит так, будто всё уже готово. Будто решения приняты, люди расставлены, ходы просчитаны. Будто этот зал, музыка, огни и маски — всего лишь прикрытие. Чтобы что? Чтобы пролилась кровь? Чтобы разрушить порядок, который держался веками?

Я ищу взглядом Адариса среди лиц и масок, среди пар, что кружат почти вплотную, но не вижу его нигде. Сердце стучит сильнее, словно предупреждает. Тревога сжимает внутри, и руки на миг становятся холоднее.

— А Адарис? Что с ним? Он знает, что ты задумал?

Эзар коротко усмехается. В глазах появляется жесткость.

— Принцы всегда исчезают в самый важный момент, — отвечает он и делает резкий шаг, разворачивая меня так, чтобы я не смогла выскользнуть. — Не волнуйся. С ним все будет так, как должно быть. Он сам выберет сторону, когда все начнется. А ты о нем думать не должна. Не сейчас.

В груди поднимается паника. Хочется вырваться, окликнуть кого-то, найти Адариса хотя бы взглядом, но вокруг только незнакомые лица, только музыка и перья, только клювы масок, блеск люстр и разговоры, которые звучит слишком спокойно. Я будто в ловушке. Шаг за шагом Эзар ведет меня ближе к восточной стене, туда, где между статуями львов уходит в тень узкий проход.

— Эзар, я не уйду, пока не увижу Адариса.

— Ты все равно ничего не изменишь. Сейчас важно только одно. Тебе нужно выбраться отсюда и сохранить себе жизнь. Если останешься, попадешь под удар вместе со всеми. Пожалуйста, Элария, не заставляй меня делать это силой.

Я смотрю на Эзара и не понимаю, откуда в нем эта уверенность. Как он вообще решил, что справится? Что может вот так, за одну ночь, перевернуть весь прежний порядок в свою сторону и удержать. Будто достаточно просто сломать один замок, а дальше мир сам как‑нибудь подстроится под нас. Если брату удастся, что будет дальше? Эриды станут править Веларроном? Всем Альверондом? Мы слишком долго были рядом с людьми, а не над.

И почему я должна уйти, когда не могу. Не могу сделать этот шаг, не могу бросить Адариса здесь, потому что без него кажется, что дальше я не выдержу и просто рассыплюсь. Внутри все содрогается, руки дрожат так сильно, что взгляд на мгновение мутнеет, и приходится цепляться за дыхание, чтобы не потерять равновесие. Если Эзар проиграет в этом сражении, люди не простят ни ему, ни всем эридам этого шага, и без людей мы останемся без их имфриона и что будет тогда, я даже боюсь представить.

Музыка стихает. Я понимаю, что до конца танца остается всего несколько шагов, а вместе с ними заканчивается и вся иллюзия безопасности.

— Беги, Элария, — быстро говорит брат, наклоняясь так близко, что холод его дыхания касается виска. — Сейчас.

Он резко разжимает пальцы и делает шаг в сторону, будто отрезает меня от себя. Музыка окончательно обрывается, кто‑то хлопает в ладоши, зал шумит, пары расходятся. Я делаю шаг назад… и вместо прохода за львами разворачиваюсь в другую сторону.

Ноги сами несут меня вглубь зала. Сердце колотится так, что шум крови перекрывает голоса вокруг. Я ищу его лихорадочно и отчаянно, не разбирая лиц. Маски, перья, золото, белый шелк сливаются в одно движущееся пятно. Адариса нет. Ни у колонн, ни у балкона, ни у входа.

— Адарис… — вырывается шепотом, и в этот же момент чья‑то рука жестко хватает меня за локоть.

Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но хватка только усиливается, пальцы врезаются в ткань платья.

— Не дергайся, — произносит низкий женский голос со спины. — Ты идешь со мной, хладница.

Я оборачиваюсь, моргая от паники, и вижу Дояну.

— Отпустите меня, — вырывается резко, голос срывается. Я дергаюсь сильнее, пытаясь вырвать руку, но ее пальцы впиваются, как когти, и от боли я морщусь. — Что происходит? Почему вы меня тащите? Дояна, остановитесь, я ничего не сделала.

Она зажимает мне рот ладонью так резко и сильно, что дыхание сбивается.

— Молчи, — шипит она мне в ухо. — Только пикнешь, будет хуже. Сейчас не время для твоих истерик.

Я снова дергаюсь, пытаюсь вырваться, но она продолжает тащить меня, пока мы не вваливаемся в маленькую комнату, похожую на заброшенный кабинет.

Дояна швыряет меня на пол и я падаю, платье задирается, колени ударяются о холодный камень. Я не успеваю подняться, как к горлу прижимается холодное лезвие.

— Хоть царапина на ней появится, Дояна, и я разорву тебя!

Я вздрагиваю всем телом, когда воздух разрезает этот знакомый голос. Лезвие на миг замирает, я судорожно втягиваю воздух и только теперь вижу Адариса.

Он сидит у стены на низком стуле. Руки заведены за спину и стянуты веревками, плечи напряжены, будто он пытается их разорвать. Маски на нем нет, волосы растрепаны, на скуле темнеет след удара. Он смотрит прямо на меня, и от этого взгляда внутри все проваливается в пятки.

— Адарис…

Я тянусь к нему взглядом, забывая о холоде лезвия на шее.

Дояна сипло смеется за спиной.

— Не переживай, принц, — говорит она, и в ее словах слышится удовлетворение, а ладонь с ножом чуть сильнее прижимается к моей коже. — Твоя хладница сегодня прольет кровь и без твоих угроз, она сделает ровно то, для чего была рождена.

— Отпусти ее! — голос Адариса срывается, становится хриплым, он подается вперед, насколько позволяют путы. — Мне не нужен трон, слышите? Я отказываюсь от всего, только отпустите ее, заберите все, что хотите, только не трогайте ее.

— Трон тебе и правда больше не понадобится.

Голос звучит спокойно и холодно.

Я поднимаю взгляд и только сейчас замечаю Хелмара, который стоит в другом конце комнаты у стола, опираясь ладонью о край, будто наблюдал за происходящим с самого начала. Свет лампы ложится на его лицо ровно, подчёркивая сосредоточенность и странное удовлетворение в глазах.

Он