Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка

— Хладницу наследного принца кто-то убил, — говорит он ровно, поправляя край рукава, будто сообщает пустяк. — Далию. Она мертва. И теперь обряд слияния под угрозой.

— Вы думаете, это я? — вырывается у меня резко, голос срывается, я дергаюсь в хватке Дояны и пытаюсь подняться, но нож сильнее прижимается к горлу, заставляя снова опуститься на колени. — Я этого не делала, не я убивала ее.

Хелмар качает головой. Улыбка не сходит с лица. Он выпрямляется, скрещивая руки на груди и смотрит на меня оценивающе, будто я не человек, а вещь, которой можно распорядиться.

— Конечно, не ты, — отвечает он так же спокойно. — Это сделал твой господин, Адарис. Ему выгодно, чтобы Дариан в этот день остался без хладницы, без обряда слияния и без трона, который он так стремится отобрать. Он подстроил все, чтобы ослабить брата. А теперь мы сделаем так, что его план обернется против него самого.

Я смотрю на Адариса, ищу в его лице хоть тень сомнения, но он резко качает головой, будто этим движением пытается разорвать путы.

— Не слушай их, — кричит он, дергаясь так резко, что веревки скрипят от натяжения. — Я не убивал Далию, Элария. Даже думать так не смей. Я бы не сделал этого. Никогда.

— Вы лжете, — вырывается у меня, и взгляд срывается с него к Хелмару, к его спокойной, выверенной улыбке. — Это все ложь. Вы просто ищете виноватого, чтобы свалить все на него, чтобы вам никто не мешал делать то, что вы задумали.

Дояна тянет меня за волосы, заставляя поднять голову. Внутри поднимается злость на их холодную уверенность, на эту игру, где мы всего лишь пешки. Вижу, как у Адариса дрожат руки от ярости и бессилия.

— Если бы я хотел кому-то навредить, — говорит он, глядя прямо на Хелмара, — я бы не стал делать это так. И не втягивайте сюда Эларию. Она ни при чем.

— Если ты убил хладницу своего брата, — произносит советник тихо, почти вежливо. — Мы заберем хладницу у тебя, Адарис. Таков порядок. Таков наш ответ.

Слова падают тяжело, и смысл доходит не сразу. Заберут. Меня.

— Нет, — Адарис резко дергается, стул с глухим скрежетом сдвигается по камню. — Нет. Не смейте ее трогать! Слышишь меня, Хелмар? — рычит он. — Не смейте. Возьмите меня. Делайте со мной что угодно. Но ее не трогайте!

Советник спокойно смотрит на него, будто наблюдает не человека, а результат удачного расчета. Он слегка склоняет голову, оценивая масштаб ярости, которую только что вызвал.

— Не беспокойтесь, — говорит он, приподнимая брови, словно сообщает что-то совершенно обыденное. — Она останется жива. Просто теперь мы сделаем ее частью трона Дариана.

Я замираю на миг, чувствуя, как внутри все вспыхивает от его слов. Они хотят сделать из меня хладницу Дариана, забрать у Адариса, слить меня с ним насильно, чтобы трон был их. Эта мысль бьет, как удар в живот, заставляя внутри все кипеть от злости, потому что я не вещь, которую можно передавать, как кубок на пиру, и этот нож у горла только усиливает эту ярость, заставляя тело напрягаться, готовое драться, и я думаю, что если они попробуют, то я укушу, расцарапаю, сделаю все, чтобы не дать им сделать это.

Дверь распахивается с резким скрипом, и в комнату двое стражников вталкивают Дариана. Он замирает на пороге, взгляд сразу выхватывает меня в руках Дояны, нож у моего горла, затем скользит к связанному Адарису с растрепанными волосами и отчаянным, почти звериным лицом. Его дыхание сбивается, будто комната вдруг становится тесной и слишком горячей для воздуха.

— Что вы творите⁈ — его голос звучит иначе, чем обычно. В нем нет ни мягкости, ни привычной сдержанности, только потрясение и паника. — Почему она на полу? Уберите нож. Немедленно.

— Не переживайте, Ваше Высочество, — Хелмар медленно поворачивается к нему и одним движением поправляет перстень на указательном пальце. — Вашу хладницу убили, но мы нашли вам новую. Обряд слияния состоится. Просто следуйте плану, и все будет в порядке. Трон ждет вас с новой силой.

— Нет! — вырывается у меня резко. Я дергаюсь в хватке Дояны, пытаюсь подняться, но нож прижимается сильнее, так что я чувствую, как капелька крови стегает вниз по ключице.

Ненависть накрывает сразу. К Дояне с ее ножом. К Хелмару с его спокойной улыбкой. Эта злость толкает говорить громче.

— Я хладница Адариса! — кричу я, не отводя взгляда. — Вы не заставите меня. Я не вещь, чтобы перекидывать от одного к другому. Отпустите меня, или я закричу так, что весь зал услышит. Ваш план рухнет, потому что я не сломаюсь так, как вы хотите.

— Халевир, вы сошли с ума, — говорит Дариан глухо, с трудом удерживая голос ровным. — Я не позволю этого. Я не просил о таком. Я не приму корону такой ценой. Уберите от нее нож. Сейчас же.

— Это для вашего же блага, Ваше Высочество. Вам нужна хладница, чтобы короноваться. Без обряда слияния трон останется пустым, а порядок — под угрозой. А вашему брату хладница не нужна. Если у него ее не будет, он не сможет короноваться. Мы решим сразу две задачи. Заберем ее у него и сделаем вашей.

Слова падают одно за другим, как камни.

— Нет… — Дариан качает головой, почти растерянно, будто не верит услышанному. — Это не решение. Это насилие.

— Это власть, — строго констатирует Хелмар. — И порядок.

— Я убью тебя, — хрипит Адарис, глядя на советника. — Клянусь, если вы к ней прикоснетесь… если вы хоть шаг сделаете…

— Соглашайся, Элария, — Дояна наклоняется ближе, шепчет мне в ухо, так тихо, что слышу только я, — Или мы убьем твоего принца прямо здесь, на твоих глазах, и его кровь будет на твоей совести.

Хелмар выпрямляется, взгляд скользит по мне, и он машет рукой Дояне.

— У нас нет времени. Заставь ее сказать, — произносит он жестко, и в этом голосе впервые нет вежливости. — Прямо сейчас. Нам нужна ее клятва.

Дояна так резко убирает нож от моего горла, что я на миг теряю равновесие. Я поднимаюсь, колени дрожат, платье сбилось, машинально отряхиваю его и делаю вдох,