Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер

Аверн вырвался, его магия взревела ледяным пламенем, превращая лозы в иней. Он повернулся, и в его глазах снова вспыхнула жажда убийства.

— Ведьма, — выплюнул он.

Он поднял руку, и Жизель приготовилась уклониться, но Рок схватил его за запястье раньше, чем принц успел метнуть любое задуманное заклинание.

— Аверн, — произнес он тихо и отчаянно. — Я пойду с тобой добровольно, если ты не причинишь ей вреда.

— Нет! — закричала она.

Взгляд Рока встретился с ее взглядом, пылая невысказанными эмоциями, и главной среди них была совершенно недопустимая: извинение. Разве она не говорила ему, что он не должен жертвовать собой ради ее спасения?

— Не смей, — выдохнула она. — Не смей, Рок.

Воздух между ними будто задрожал. Его идеально одинаковые золотые глаза были полны боли, но не сомнений. Или… не совсем идеально одинаковые. Вокруг правого зрачка все еще оставалось тонкое синее кольцо.

— Я обещал тебе свободу, — тихо сказал он и снова повернулся к Аверну. — Пообещай, что она будет в безопасности, и я пойду с тобой.

Принц прищурился, переводя взгляд с одного на другого с пугающим расчетом, опасность балансировала на лезвии ножа. От этого зрелища по спине Жизели пробежал мороз.

— Ты отдашь свою жизнь за ее? — смертельно мягко спросил он.

— Да, — без колебаний ответил Рок.

Равновесие рухнуло. Аверн сохранил ужасную маску хладнокровия, но его глаза вспыхнули внезапной яростью. Ревность?

— Нет, — произнес он. — Нет, пожалуй, нет. Убей ее.

Рок дернулся, шок исказил его лицо.

— Нет. Аверн…

— Убей ее, Румпельштильцхен!

Имя прозвучало подобно фальшивому грому — неправильное, неверное, дикое, однако все тело Рока затрепетало, как у марионетки. Глаза Аверна блеснули удовлетворением от того, что он настолько полно владеет этим именем, что даже сказанное вслух не выпускает его из рук.

Глаза Рока превратились в два омута мучений, когда он повернулся к ней.

— Беги, — прошептал он.

Жизель начала отступать, сердце бешено колотилось, а разум судорожно искал выход. Она должна это остановить. Как это остановить? Думай! Но она никогда не отличалась особым талантом соображать под давлением, а прямо сейчас все ее высшие мыслительные способности были полностью заняты яростным внутренним криком.

Кинжал — где он? Она метнулась в ту сторону, где он упал, где-то среди тлеющего амаранта.

— Ох, давай не будем затягивать. Покончи со своей прошлой жизнью и дело с концом.

Аверн сделал жест, и вокруг сада поднялось кольцо холодного огня высотой со стены, лижущее камни льдом. Пламя принялось пожирать остатки клумб, уничтожая любые укрытия.

— Убей ее сейчас же.

Рок совершил прыжок — нелепая, но стремительная кукла, оказавшись всего в нескольких футах от нее.

Жизель не могла его бояться, даже когда он приближался с выпущенными когтями. Его зрачки сузились до точек, а прекрасный шейный платок оказался безнадежно смятым — состояние, которого он обычно никогда бы не допустил. Его взгляд был прикован к ее: незнакомые золотые глаза на лице, которое она знала лучше, пожалуй, чем любое другое лицо в мире.

— Кинжал, — одними губами произнес он, метнув взгляд на землю подле нее. — Используй его.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять: он хочет, чтобы она использовала кинжал против него. Его глаза горели суровой решимостью, простой и бескомпромиссной готовностью отдать всего себя, и сожаление пронзило ее с пугающей отчетливостью. Ей следовало позволить ему произнести те слова вчера вечером. Ей следовало доверять ему сильнее. Это был не тот человек, который бросил бы ее на произвол судьбы, и его любовь не была недостаточной. Перед ней стоял мужчина, который никогда не перестанет пытаться спасти ее, который никогда не проведет черту, за которой откажется рисковать комфортом ради ее жизни, и осознать это сейчас, когда уже слишком поздно, оказалось особой горькой скорбью.

— Ох, мое Проклятие, — прошептала она. — Нет.

Потому что убить его было равносильно тому, чтобы убить самой себя.

Он вздрогнул, его невольное движение к ней запнулось.

— Румпельштильцхен! — приказ Аверна прозвучал как хлыст, и Рок с судорожным вздохом возобновил движение.

Эта фальшь резала слух.

— Мое Проклятие, — повторила она, заменяя чужую ложь собственным именем для него.

На этот раз Рок полностью остановился. Его глаза расширились.

Приказ Аверна прозвучал снова — невидимый громовой удар, и мускулы Рока задрожали от порыва подчиниться, но он не шелохнулся. Он жадно втянул воздух, не отрывая взгляд от ее лица, словно оно оставалось единственной вещью во всем мире.

— Скажи это еще раз?

— Мое Проклятие. Это ты? — тихо спросила она.

— Да, — ответил он с полуулыбкой. — Это я. Всегда.

Он выдохнул, и все напряжение стекло с него, как вода. В воздухе начали собираться золотистые искры, похожие на маленьких светлячков.

— Иди сюда! — снова приказал Аверн, протягивая руку.

Рок никак не отреагировал. Вместо этого он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Вместе с воздухом внутрь хлынула золотая энергия. Аверн лишился своей неестественной яркости, Рок же обрел ее. Он мгновенно стал болезненно красивым: каждая его веснушка превратилась в крупицу чистого золота на сияющей коже. Волосы вспыхнули красным, как угли. Когда он открыл глаза, они горели словно две звезды-близнецы — одна холодная, другая горячая, — и ее сердце подпрыгнуло от вида глаз, которые она знала.

Инсигния Рока разлилась по саду, гася на своем пути холодный огонь и принося взамен аромат пергамента, металла и кое-чего нового: скошенной травы в самом разгаре лета.

Он повернулся к Аверну. Первоначальное свечение угасло, но отпечаток жизненной силы остался.

— Тебе здесь не рады.

Дикий шок исказил лицо Аверна.

— У меня твое имя! Я связываю тебя!

— Нет, ничего подобного. У тебя нет ничего, — произнес Рок.

Он направился к Аверну. В воздухе зашипел жар металла, когда Рок поймал Аверна своим взглядом — тем самым пугающим образом, который заставлял думать, будто он видит сквозь ткань, кожу и кости. Аверну это понравилось не больше, чем фавну: его губы скривились в оскале.

Рок заговорил медленно, его голос зазвенел подобно удару большого колокола:

— Ты бессилен. Ты никому и ничему не приказываешь.

Магия начала густеть, стремительно собираясь вокруг Аверна. Это была сила Рока во всем ее ужасающем великолепии: он воплощал кошмар Аверна.

Глаза Аверна расширились, впервые отобразив настоящий страх. С паническим ревом он бросился на Рока. А у Рока инстинкт самосохранения и в лучшие времена оставлял желать лучшего, а уж сейчас он и вовсе стоял полностью отстраненный, погруженный в то место, куда уходил каждый раз, когда призывал свою высшую силу.