Мистер Октябрь - Николь С. Гудин

Он хмурится на меня, но это ненадолго — через мгновение парень снова ухмыляется.

— Ты заценил ее задницу? Она чертовски хороша.

— Я не буду говорить с тобой о ее заднице.

— То есть ты хочешь сказать, что не оценил ее?

Я провожу рукой по волосам.

— Она жила в моем доме все выходные. Я видел ее. А еще ее откровенное бикини и крошечные, блядь, шорты.

Господи. Эти чертовы шортики.

Когда я настаивал на том, чтобы она жила со мной, я не предполагал, что она будет выглядеть так сексуально.

Она должна была быть милой, а не аппетитной.

Я не уверен, что у нее есть одежда, которая доходила бы ей хотя бы до колен, но если она не перестанет расхаживать по дому, не надевая, блядь, ничего, мне придется отправить ее за покупками.

Восемьдесят процентов выходных я прятался в своей студии, просто чтобы хотя бы попытаться отвлечься от ее цветочного запаха, разносящегося по коридорам, ее сандалий у двери, ее книги, которую она оставила на кухонном столе... и это я даже не начинаю говорить о ванной комнате на втором этаже.

Я начинаю задумываться, не является ли все это каким-то изощренным розыгрышем, устроенным Чаком и Энджи, чтобы отплатить мне за то, что я был таким мудаком все эти годы.

Я думал, что выбор невинно выглядящей молодой девушки облегчит задачу, но ошибся. Очень, очень ошибся.

— Ты хочешь хорошенько потрахаться с ней, да? — Джош хихикает, его взгляд прикован к моему лицу, он читает его выражения так, как, кажется, умеет делать только он.

Иногда я жалею, что не начал вести себя как придурок рок-звезда, и не отшил всех, кого знал до того, как стал знаменитым, ведь тогда мне не пришлось бы иметь дело с лучшим другом детства, который заявляется сюда, как будто он здесь хозяин, и высказывает свои дурацкие мнения, как будто думает, что я хочу их услышать.

— Она подросток.

— Именно. — Он шевелит бровями. — Гибкая.

— Ты больной урод.

— Неважно. Она же не несовершеннолетняя.

Я отмахиваюсь от него.

Он смеется, почти сгибаясь пополам.

— Ну, если ты собираешься позволить этой сексуальной женщине пропасть даром, я с удовольствием подберу ее вместо тебя.

— Отвали.

Он скрещивает руки на груди, на его самодовольном лице появляется понимающая ухмылка.

— Ты хочешь сказать, что она действительно под запретом?

Я знаю, что он делает. Я уже предупреждал его, чтобы он держал руки подальше от Билли, но он пытается заставить меня признаться, что я чувствую то, чего не чувствую.

Он хочет, чтобы я признался, что хочу ее для себя.

И я хочу. Черт, хочу, но это чисто физическое влечение... и я не хочу идти на это… не с ней.

Есть много других сексуальных женщин, способных заполнить эту пустоту.

— Если ты мне все испортишь, то я испорчу твое милое личико.

Он подмигивает мне.

— Я просто хочу повеселиться с ней.

— Развлекайся в другом месте.

Он крутится на стуле, трогая все, что попадается ему под руку.

— Не облажайся. Я могу потерять контракт на запись, если это не сработает. Я делаю это не ради забавы.

Его стул перестает вращаться, и он смотрит на меня с мрачным выражением лица.

— Так плохо?

Я киваю.

— Да, все так чертовски плохо. Именно поэтому она здесь и нужна мне, чтобы помочь очистить мой публичный имидж, а если ее увидят целующейся с моим лучшим другом, это будет выглядеть немного подозрительно, не так ли?

Он медленно кивает, наконец, подумав, прежде чем сказать.

— Ладно, — ворчит он. — Но я все равно буду ее дразнить; мне нравится, когда она вся краснеет.

— Делай что хочешь, только держи свои чертовы руки при себе.

Он отдает мне честь, и я стискиваю зубы.

Джош, наверное, сделал бы для меня все, что угодно, если бы дело дошло до этого, но это не помешает ему отрываться на полную катушку.

— А куда подевалась Билли? — спрашивает он.

Я качаю головой. Да хрен его знает. После того, как я спел, она ушла, пробормотав что-то о мытье волос.

— Пойду, найду ее и посмотрю, смогу ли заставить ее покраснеть еще больше.

Он вскакивает на ноги, выбегает за дверь и поднимается по ступенькам, преодолевая их по две за раз, как разъяренный бык.

Я опускаюсь в кресло и в расстройстве провожу рукой по волосам. Мне бы сейчас не помешало выпить.

Даже один глоток мог бы помочь, но я хорошо себя знаю. Одного глотка никогда не бывает достаточно, не для такого парня, как я.

Я всегда был зависимым человеком, подсаживался на что-то и хотел все больше и больше, пока не мог насытиться.

Музыка была моим первым пристрастием, и это привело ко второму пристрастию — выпивке. Я даже баловался наркотиками, но, к счастью, у меня не было шанса подсесть на них.

С наркотиками дело обстоит так: ты кайфуешь до тех пор, пока кайф не проходит. Тогда у тебя есть только два варианта: снова поймать кайф или спуститься с небес на землю.

Я легко мог попасть в эту ловушку, но именно Джош, как никто другой, поддержал меня, вытащил оттуда, подальше от той толпы, и отправил в реабилитационный центр, пока не стало слишком поздно.

Может быть, большую часть времени он и доставляет чертовски много неудобств, но я в долгу перед ним за это. Я в большом долгу перед ним.

Сверху доносится женский крик, и я провожу руками по лицу. Похоже, Джош нашел Билли.

* * *

Краем глаза я замечаю движение и оглядываюсь по сторонам.

Из-за дверного проема высовывается голова Билли.

— Он ушел? — шепотом спрашивает она.

Я отворачиваюсь к телевизору, чтобы она не увидела моей ухмылки.

— Он ушел примерно полчаса назад, — говорю я ей.

Она вздыхает.

— Слава Богу, он хороший парень и чертовски сексуальный, — вздыхает она, — но я устала. Он как щенок, которому нужно постоянно уделять внимание.

Я замечаю, что сжимаю челюсть, даже не осознавая этого.

Она заходит в комнату и опускает свое маленькое подтянутое тело на диван рядом со мной.

Я сдерживаю стон: на ней крошечные пижамные штанишки и майка, не оставляющая простора для воображения — особенно, если учесть, что лифчика на ней явно нет…

Черт.

Я отвожу взгляд от ее сисек и заставляю себя смотреть на фильм на экране.

— Ты думаешь, что мой лучший друг «чертовски сексуален»? — спрашиваю я, бросая короткий взгляд на ее лицо и не позволяя своим глазам опуститься ниже.

Она краснеет.

— Я сказала