В огне лета - Рада Нокс

Дома он бросил конверт на стол. Егор был в гостиной, лениво листал телефон, но, заметив друга, сразу насторожился.

— Что случилось?

Артём молча протянул ему карту.

Егор выругался, вскочил.

— Вот ублюдок! Он тянет тебя обратно!

— Похоже на то, — Артём прошёл на кухню, налил воды, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Мы не позволим! — Егор почти кричал. — Понял? Ты не поедешь туда!

Артём поднял взгляд. В глазах Егора пылала искренняя злость, но за ней прятался страх.

— Егор, — тихо сказал Артём. — Это уже не только про меня.

Тишина повисла между ними. Никто не хотел произносить вслух то, что оба понимали: Кир втягивал их в игру, из которой не было лёгкого выхода.

Ночью Артём снова взял карту в руки. Линии трассы светились в полумраке лампы. Воспоминания о реве моторов и криках толпы накрыли его с головой.

Он знал: это приглашение. Но ещё больше — предупреждение

Глава 21. Случайная встреча

День в университете был утомительным. Лена вышла из здания, поправив сумку на плече. Вечернее солнце освещало фасад, на ступенях толпились студенты, кто-то смеялся, кто-то торопился к остановке.

Она уже доставала телефон, чтобы написать Егору, когда заметила знакомую фигуру у ограды. Чёрная куртка, капюшон, руки в карманах. Кир.

Он стоял спокойно, будто ждал кого-то. И, встретившись с её взглядом, чуть усмехнулся.

— Лена, — его голос прозвучал слишком уверенно, словно они были старыми друзьями. — Хороший вечер для прогулки, да?

Она замерла на секунду, потом решила пройти мимо.

— Кир? Что ты здесь делаешь?

— Город маленький, — пожал он плечами. — А ещё меньше, когда кто-то интересен.

Лена нахмурилась.

— Ты следил за мной?

Он сделал пару шагов ближе, но сохранил спокойный тон.

— Не драматизируй. Просто хотел убедиться, что у тебя всё хорошо.

Она крепче прижала сумку к боку.

— Зачем тебе это? Мы едва знакомы.

Кир чуть наклонил голову, в его взгляде мелькнуло что-то тёмное, слишком личное.

— Иногда люди напоминают о тех, кого уже нет. И тогда границы стираются.

Лена не поняла, о чём он, но ей стало не по себе. Она собралась что-то ответить, но в этот момент у тротуара притормозила машина.

Егор вышел из салона и сразу заметил их. Его взгляд напрягся, челюсть сжалась.

— Лена, — он подошёл быстрым шагом, обнял её за плечи и перевёл глаза на Кира. — Проблемы?

Кир усмехнулся, развернулся к нему.

— Никаких. Просто разговор.

— Тогда закончен, — отрезал Егор.

Они встретились взглядами. В этой короткой паузе витало больше, чем простые слова: вызов, опасность, молчаливое предупреждение.

Кир наконец отступил назад.

— До встречи, Лена, — сказал он мягко, но с намёком, и медленно ушёл в переулок.

Всю дорогу домой Егор не отпускал её руку. Лена молчала, но чувствовала, что внутри него кипит злость. И понимала — это была не последняя встреча.

Глава 22. Обломки воспоминаний

Полутёмный гараж пах бензином и сигаретным дымом. Металлические двери были прикрыты, где-то глухо гремела музыка. Гоша сидел в старом кресле, с сигаретой в зубах, внимательно глядя на Кира.

— Ты снова потерял голову, — сказал он спокойно, выпуская дым. — Я видел, как ты смотришь на эту девчонку.

Кир молча прислонился к стене. Руки в карманах куртки, тень скрывала его лицо.

— Лена, да? — продолжил Гоша. — Подруга сестры Артёма. А теперь ещё и баба его дружка. Ты понимаешь, куда это ведёт?

Кир резко взглянул на него.

— Это не твоё дело.

Гоша усмехнулся, в голосе скользнуло хриплое раздражение.

— Моё, Кир. Потому что, если ты облажаешься, прилетит и мне. У нас с тобой не личные разборки, а бизнес. И Артём — ключ. С ним можно сорвать такой куш, что тебе и не снилось. А ты ведёшь себя, как пацан, которому крышу снесло.

Кир сжал кулаки.

— Она не просто «девчонка».

— Ну давай, удиви меня, — Гоша откинулся на спинку кресла.

Кир на секунду закрыл глаза, будто собрался. Потом выдохнул:

— Она похожа на Дашу.

В гараже повисла тишина. Гоша прищурился, затушил сигарету о железный подлокотник.

— Вот оно что… — протянул он, и в его голосе не было насмешки, только понимание. — Даша.

Кир отвернулся, глядя куда-то в темноту.

— Ты не знаешь, что это значит.

— Я знаю, что она погибла, — жёстко ответил Гоша. — И знаю, что ты до сих пор живёшь её смертью. Но, Кир, нельзя вечно путать личное и дело. Если начнёшь играть сердцем — проиграешь. И сам, и всех нас потопишь.

Кир молчал. Его пальцы дрожали, но он прятал это в карманах.

— Артём нужен нам, — продолжил Гоша холодно. — С ним будут большие деньги. А Лена… забудь. Или используй. Другого выхода нет.

Кир поднял глаза, и в них мелькнуло что-то дикое — смесь боли и ярости.

— Никогда не говори про неё так.

Гоша усмехнулся, но спорить не стал.

— Ладно, мальчик. Посмотрим, что ты выберешь — прошлое или будущее.

Он встал, щёлкнул зажигалкой и снова закурил. Дым повис тяжёлым облаком.

Кир отвернулся и вышел в ночь, оставив Гошу одного. Но внутри него всё горело. Лена была слишком похожа. Слишком. И именно это делало её опаснее всех.

Глава 23. Та ночь

В комнате стояла тишина, только тиканье часов било по нервам. Ник с ноутбуком замолчал, Егор уставился на Артёма.

— Давай, брат, — сказал Егор тихо, но с таким нажимом, что спорить было бессмысленно. — Хватит юлить. Что, блядь, тогда произошло?

Артём резко втянул воздух, закрыл глаза.

— Ладно… хуй с ним. Слушайте.

Он потер лицо, будто смывая грязь из памяти.

— Всё было, как обычно, мать его. Толпа, ор, сигаретный дым, бухло, ставки. Бензином воняло так, что башку разрывало. Мы стояли на старте: я, Кир, Марк… и ещё пара ублюдков. Рёв моторов — сердце колотится, будто сейчас выскочит из груди.

Артём сжал кулаки.

— Сигнал — и всё, мы рванули. Асфальт летел под колёсами, фары слепили, ветер хлестал по лицу. Кир ушёл вперёд, я держался рядом. А Марк… сука, Марк… Он взял поворот, блядь, слишком поздно!

Он ударил кулаком по столу так, что Ник дёрнулся.

— Я видел, как его мотоцикл повело! Одно, блядь, мгновение! Его вынесло в барьер — и всё. Грохот такой, что уши заложило. Байк разлетелся на куски, искры в стороны, как ебаный салют. Его самого откинуло… Я, блядь, до сих пор слышу его крик!

Егор резко поднялся.

— Чёрт…

— Мы рванули к нему, — голос Артёма сорвался, — но, блядь, поздно. Он