Рассвет боли - Кэтрин Диан

Амарада не останавливалась, пока они не достигли вестибюля, где Тишь впервые вошла в Резиденцию. Тем самым она ясно давала понять, что на этом разговор окончен. Постучав лакированными ногтями по экрану своего телефона, Амарада нашла запись, затем протянула Киру свой телефон.

Кир узнал видеозапись, сделанную в архивном помещении, где стройная, одетая в тёмное женщина брала с полки большой тубус для документов. Открыв его, она извлекла чертежи, развернула один за другим на полу и сделала снимки маленькой цифровой камерой, которую было труднее отследить, чем телефон.

Закончив, Лизетта свернула чертежи и убрала их в тубус, который вернула на полку, оставив архивное помещение таким же аккуратным, как и её спальню. Но уборка была произведена не для того, чтобы скрыть её поступок. Устанавливая тубус на место, она смотрела прямо в камеру, явно осознавая это. Её лицо оставалось бесстрастным, глаза говорили не больше, чем мог бы сказать рот, передавая что-либо лишь этим тихим, финальным действием.

Рис наклонился, чтобы посмотреть на экран, но отступил на своё место, когда Кир вернул телефон Амараде.

— Она не собиралась возвращаться, — заметил Кир. — Она понимала, что ты узнаешь.

— Она, вероятно, мертва, глупец.

— Это была месть, — а не деньги, как ранее предполагала Амарада.

— Тогда ты понимаешь, почему я беспокоюсь о том, кому она передала эти фотографии. Очевидно, кто-то настолько же развращённый, как и она. Кто-то, кто представляет угрозу.

Кир хотел сказать, что Амарада заслужила это и могла справиться с этим сама. Но в опасности была не только Амарада. Это могло распространиться и на Сайрен. Так и будет, если это государственный переворот.

— Я займусь этим, — согласился Кир, ненавидя это.

Амарада подняла острый ноготь, покрытый красным лаком.

— Нет. Не ты, Кирдавиан. Ты только загонишь их в подполье.

Дерьмо.

Он должен был предвидеть, что это произойдёт, ведь она заставила его осознать потенциальную опасность, прежде чем перейти к тому, чего она действительно хотела. Она прошлась вдоль строя его команды, рассматривая их хищным взглядом.

— Слишком уличный, — сказала она о Ронане, заметив его тёмные волосы в причёске «ложный ирокез» и чёрные татуировки на шее.

(Имеется в виду стрижка, где бока не выбриваются полностью, просто стригутся покороче, а эффект ирокеза достигается за счет зачёсывания и укладки, — прим)

— Исключено, — только и сказала она о Ноксе.

Перейдя к Луке и Талии, Амарада посмотрела на них, скривив губы.

— Я бы никогда не доверилась отщепенцам Ордена.

Взгляд Луки оставался бесстрастным, но в глазах Талии плясали весёлые искорки. Кира это нисколько не позабавило, потому что он прекрасно понимал, к чему всё идёт. И, да, она остановилась прямо перед Рисом.

Она оглядела его с ног до головы слишком оценивающим взглядом.

— Ты очень хорошенький, не так ли? Да. Этот.

— Нет, — возразил Кир. — Чёрт возьми, нет.

— Ты ему не доверяешь? — спросила Амарада Кира, всё ещё глядя на Риса, который застыл неподвижно, даже с безвыразительным лицом — чего он почти никогда не делал.

Кир не доверял Амараде. Возможно, она выбрала Риса из-за его внешности. Возможно, из-за его наблюдательности в комнате Лизетты. Или, возможно, она знала о том, как он вломился сюда восемь лет назад. К счастью, его поймал Кир, а не Амарада, но был шанс, что она знала об этом и хранила информацию до тех пор, пока она ей не понадобилась.

Игнорируя возражения Кира, Амарада неторопливо перешла от Риса к Вэсу.

— И этот.

— Тоже нет, — сказал Кир. — Он просто составил нам компанию этой ночью, вот и всё.

Позиция Вэса в отношении Тиши не была подтверждена ни Вэсом, ни Киром. Вэса нужно было проверить, прежде чем назначать на задание без надзора Кира. Кроме того, между Рисом и Вэсом имелось слишком много напряжённости, чтобы они могли работать вместе. Рису нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что Вэс будет в команде. Отправлять их вместе было бы ситуацией «пан или пропал», и это заставляло Кира чертовски нервничать.

Но, опять же, Амарада проигнорировала возражение.

— Вэсторан Косу, — произнесла она с пугающим удовольствием, оглядывая его так же, как Риса. Красивый, хорошо сложенный, образованный — Вэс пришёлся ей по вкусу не меньше, чем Рис. — Племянник герцога Вислы. В этом доме уже сорок лет не было кого-либо с фамилией Висла. Может быть, ты начнёшь восстанавливать репутацию своей семьи, хмм?

— Об этом не может быть и речи, — прорычал Кир. — Ты можешь выбрать меня или вообще никого.

Амарада рассмеялась, как злодейка, какой она и была, запрокинув платиновую голову, приоткрыв алые губы, обнажившие сверкающие клыки.

— О, Кирдавиан, иногда ты умеешь насмешить. Я могу заполучить любого, кого захочу. И я хочу этих двоих.

Кир почувствовал движение своего тела ещё до того, как мозг отдал приказ, но он сделал только один шаг к Амараде, прежде чем рука Риса схватила его за живот.

— Всё в порядке, — сдавленно произнёс Рис. — Не делай из этого шумиху. Вэс?

— Я не вижу, какой у нас есть выбор.

У Кира был выбор, и он заключался в том, чтобы разорвать горло Амараде и наблюдать, как её безжизненное тело падает на полированный пол. И именно поэтому Рис всё ещё держал руку протянутой, поэтому его глаза умоляли Кира остановиться.

И Рис прав. Конечно, он был прав.

Кир пытался убедить себя, что это не так уж и важно, что он просто параноик. Он уже пробил Вэса, уже выбрал его в команду. И с другой стороны, королевский указ заставил бы Вэса провести с Тишью больше, чем одну ночь, действительно дать этому шанс — потому что Кир нуждался в нём.

Кроме того, скорее всего, это ни к чему не приведёт. Рис и Вэс посетят несколько мероприятий, высматривая подозрительное поведение. Но…

Рис. И Вэс. Работающие вместе.

Дерьмо.

Глава 6

Купаясь в знойном свете ночного клуба «Рубайят», Рис уже сожалел о своём поспешном вмешательстве в разговор Кира прошлой ночью. Комудари был готов сразиться с Амарадой из-за её приказа, и, возможно, он бы победил. Но Рис никогда бы не допустил этого сражения, только не из-за него. Амарада отомстила бы Киру каким-нибудь другим способом, наказала бы его, наказала Тишь.

Так что «сожаление» — это формально неподходящее слово, но это ощущалось как сожаление. Или что-то столь же неприятное.

Как бы то ни было, он был здесь, едва ли соответствуя дресс-коду, в своих самых приличных джинсах и