Князь из Китежа - Василиса Кириллова

доконает…но и молчать не получается… Я ездила несколько раз в город, мы договорились с Вовкой встретиться, посидели, погуляли…Потом он уехал, его автобус уходил раньше, чем мой… А мой, как назло, отменили… Начался сильный дождь… я пыталась уехать на попутке, и на тот момент я даже обрадовалась, что мне попался одногруппник… слово за слово, ты же знаешь меня… Мы распрощались, и я даже бы и не вспомнила это… если бы не получила накануне сообщение:

- Расстанься с Владимиром, иначе его больше не увидишь…

Я подумала, что это какой-то глупый розыгрыш. Пыталась дозвониться до него, но абонент недоступен. А потом ты сказала, что он не сел в автобус, а мы собирались вместе поехать… Что теперь думать, я даже не знаю… Может быть, я что-то лишнего наговорила… Может быть, что-то лишнее сделала…

Меня это прямо скажем повергло в шок. Во-первых, панику подруги можно было понять, во-вторых, люди же не исчезают среди белого дня, даже Масхадов не всемогущ, да, его папочка высоко сидит, но не настолько же. И потом он кавказец, у них невесты чуть ли не с пеленок, зачем ему Марина? Даже если бы она ему приглянулась, что очень удивительно, столько лет мы уже знакомы. Что-то тут нечисто.

- Мне ничего не понятно, конечно. Но сейчас никуда не пойду. Как-нибудь без меня, - начала я.

- Нет, ты пойдешь, - утирая слезы сказала Марина. Нам нужно проследить за Генкой и Вахой, они без Давида могут что-нибудь ляпнуть, что поможет понять, что происходит…

– А как же ты? – не унималась я.

- А что я? Без своих дружков, я не думаю, что он наберется смелости, я ведь могу и чугунком по роже съездить!

Точно! Вот оно оружие справедливости! - возникла у меня хоть одна позитивная мысль.

Самый хороший план это какой? Правильно! Никакого! Действуем по обстоятельствам! Это уже прям жизненное кредо какое-то.

***

Путь до часовенки занял у нас не так много времени, местный гид, дядя Петя, рассказывал, что на этом месте стояла еще до революции церковь, но потом ее разобрали, пытались перенести, но опять же ничего не вышло. И в 90-е построили эту летнюю церковь на деньги местных жителей. Слушать рассказы было интересно, в них переплетались история, народные сказания, даже легенды. Смотреть на бревенчатое аскетичное здание, лично мне, было приятно, чувствовалась какая-то красота в этой простоте архитектурного строя.

За все это время Ваха и Генка ржали как кони, и несли откровенную чушь, про каких-то телочек из Москвы, и что вчера немного перебрали, и различного рода отвратные вещи, от которых уши краснели, но ни про Давида, ни про Маринку и ни про Вовку слов я не услышала.

После посещения часовенки, мы отправились в соседнюю деревню, где нас уже ждали с песнями и плясками. В деревне проходило массовое гуляние, которое было связано с православными праздниками, но как показывает практика: древние обряды так же не забыты, а передаются от матери к дочери или от отца к сыну. Как во многих областях России сжигают чучело зимы на Масленицу, так и в этой деревне соблюдают древнейшую традицию: празднуют день Рода, чествуют женское начало и радуются урожаю.

Нам предложили поучаствовать в театрализованном представлении и побыть в роли актеров. Так как играть жриц я отказалась, мне досталась роль «невесты», особо делать ничего не нужно было, лишь ходить по кругу и пить из чаши воду. Так мне описали это действо. Я была, собственно, не против, лишь бы побыстрей закончилось это все, и можно было вернуться обратно в лагерь.

Все началось совсем не весело, меня переодели в длинную рубаху, нацепили полевой венок на голову, а затем посадили на бочку с медом и повезли куда-то. Остальные в это время завыли печальные песни, причем получался какой-то речитативный реп, а не плач. Ну да ладно. Затем начали водить хороводы по всей площади с различными запевами и плясками. Все это время я сидела на бочке и уже отчаялась, так сказать, побыстрее выйти замуж. И уже даже начала дремать, ведь встали мы ранним утром. Как один из ряженных актеров пришел за мной и повел на какой-то помост, украшенный цветами. Ну что сказать? Хорошо подготовились.

Когда я поднялась на помост, удивлению моему не было придела. В центре стоял ряженный шаман, а рядом - Псковский в косухе и с венком на башке, видок у него был растерянный, он явно не понимал, что он здесь делает. А ряженым шаманом была руководительница дома культуры этого села, мужчина пытался ей что-то объяснить, но ему отвечали, что-то типа: «Отмучитесь и идите с Богом». Нет не так. "Отженитесь и на все четыре стороны».

Чисто театральная моя сторона была возмущена, жених был хоть куда: и красив, и умен, и образован, но совершенно неадекватен. Как можно за него замуж-то выходить? Тем временем мы встретились взглядами. На что он выдал: - Нет, это уже слишком! И стащил венок с головы.

Простите, пожалуйста, это чем же я ему не угодила?!

Но его слушать не стали, а сунули с веселым видом чашу, как мне показалось, с водой, он недолго завис, как будто решал сложную арифметическую задачку, а затем сделал небольшой глоток, а затем и мне дали отпить эту гадость.

В глазах все помутнело, в горле запершило, я закашлялась… Все стало, как в тумане, но я еще держалась на ногах… Нам сунули какие-то плетеные браслеты, мужчина аккуратно завязал нити на запястье, вызывая легкое приятное покалывание на коже, а затем пришла моя очередь проделать тоже самое. Но земля как-то стала уходить из-под ног, и перед глазами все потемнело. Псковский подхватил меня в объятья и уложил, пытаясь реанимировать. Я не знаю, может быть, мое бессознательное дофантазировало: но мне показалось, что кто-то крикнул: "Целуй ее быстрей! А то ж помрет!"

И Псковский скорее всего делал мне искусственное дыхание, чем целовал, потому что внутри все обожгло каким-то пламенем, кулон на шее начал печь, а сердце бешено стучало, отдаваясь в висках.

Глава 6. Чугунком по башке

Я плохо понимала, что происходит… Кругом стоял шум, кто-то кричал, чтобы отошли в сторону. Мужчина вдыхал в меня огненный воздух, от чего легкие горели синим пламенем, туман в голове мешал сконцентрироваться, а бесконечный рваный ритм, которым Псковский пытался завести мое сердце отдавался по всему моему телу. Я неимоверно хотела заорать на него,