Нарушая правила - Лиз Дюрано

— У меня есть ещё одно место, которое я собираюсь посмотреть сегодня днём. Но не волнуйся за меня, Сойер. Я найду жильё. — Она берёт коробку, которую ранее поставила на журнальный столик, и передаёт мне. Когда я поднимаю крышку, она достаёт что-то из кармана и кладёт на мою ладонь. — Это выпало из коробки, когда я доставала её из шкафа. Не хотела забыть о том, чтобы отдать это тебе.

Я сразу узнаю старый компас Дрю, и чувствую, как кровь отхлынула от моего лица. Чувствую, словно кто-то только что ударил меня в живот, и я издаю хриплый вздох, прежде чем сесть. Закрываю глаза, и комната начинает исчезать, а на её месте появляются другие образы, быстрые и неумолимые. Пустыня, угроза врага, притаившегося за деревьями к западу от нас, и затем взрыв, когда Смит сделал неверный шаг.

— Ты в порядке? — спрашивает Альма, её голос звучит отдалённо, и я заставляю себя снова посмотреть на компас. Да, это компас Дрю, его счастливый талисман. У каждого морского пехотинца был свой. Наряду с фотографией Альмы, спрятанной в кармане, компас был одним из талисманов Дрю.

— Да, всё в порядке. Просто я никогда не думал, что снова увижу эту швещь. — Последний раз, когда я видел компас в руках Дрю, был день, когда мы наткнулись на взрывное устройство, перед тем какзанять позиции. Мы все были тогда напряжены. Снайперская пуля едва не задела нас неделю назад, ударив по дереву между нами и разбрызгав кору на лицо Дрю. Я всё ещё помню, как Джонас шутил, когда мы упали на землю.

Не сегодня, ублюдок.

Я сосредотачиваюсь на коробке на коленях и поднимаю крышку. Помимо компаса, коробка содержит случайные сувениры, которые я сразу узнаю. Групповое фото нашего подразделения, когда мы только приехали, и ещё одно, сделанное за несколько недель до того, как мы должны были вернуться домой, на котором уже не хватает нескольких друзей. Я беру каждую из них и изучаю. Кусочки шрапнели, пустые гильзы от пуль и смятая карта. Некоторые вещи, которые нам нельзя было забирать с собой, некоторые мы всё равно забрали. А были и такие, которые не нужно видеть, чтобы знать, что они означают, как обещание , связанное с компасом — обещание, о котором я давно забыл.

— Ты знаешь, почему он дал это тебе? — спрашивает Альма, усаживая Тайлера себе на колени.

Я прочищаю горло, мой рот внезапно становится сухим. В моей голове я вижу, как Дрю трет треснувшее стекло, прежде чем вернуть компас в карман тем утром.

— Это обещание, которое мы дали друг другу, когда впервые отправились в командировку.

— Держать друг друга на верном пути, независимо от… независимо от того, что случится. — Еле заканчиваю фразу, понимая, что есть ещё одно обещание, которое идёт вместе с компасом, то, которое я не могу ей сказать, и оно висит у меня в голове.

У меня плохое предчувствие, Вильер. Если со мной что-нибудь случится, ты ведь знаешь, что делать, верно?

Заткнись, Томас. Не говори чушь. Мы вернемся домой через две недели.

Я сжимаю переносицу между большим и указательным пальцами, стараясь не расплакаться, моя другая рука крепко сжимает компас.

— Я должен был быть рядом с ним, Ал. Я должен был понять, что ему плохо. Вместо этого я подвёл его. Я чёртовски подвёл его.

Когда я произношу последние слова, я благодарен, что Альма ничего не говорит. С Тайлером на коленях, она обнимает меня за бицепс и опирается головой на моё плечо. Это движение такое незаметное, но в то же время, говорящее о многом, напоминающее о той связи, которая была между нами троими до того, как между нами возникли сложности — до того, как я все испортил.

Глава 4

Альма

Мы с Сойером молчим несколько минут. Сказать особо больше нечего. Я вновь и вновь прокручивала это в голове за последний год после того, как Дрю покончил с собой, и устала задавать вопросы, на которые никогда не найду ответов. Я просто надеюсь, что в конце концов он нашёл покой. Надеюсь, что однажды найду и я.

Через несколько минут Тайлер начинает дергать меня за кофту, и я поднимаю голову с плеча Сойера.

— Тебе уже пора? Мне нужно покормить его, — спрашиваю я.

Сойер качает головой, неловко вытирая влагу из уголков глаз.

— Мой рейс не скоро. Но если хочешь, чтобы я ушёл…

— Нет, конечно, нет. Но мне нужно покормить его и потом уложить спать. — Я убираю руку с его бицепса и встаю с дивана, Тайлер все еще сидит у меня на бедре. — Если ты можешь остаться на какое-то время, будет здорово. У меня в холодильнике есть вода и сок, а также немного фруктов.

Он улыбается.

— Иди, делай, что нужно, Альма. Я тут справлюсь.

Когда я иду в детскую, я не могу не почувствовать себя в безопасности рядом с Сойером. Он не должен был защищать меня от Кевина, но он сделал это. После потери Дрю и обвинений в его смерти защита Сойера для меня многое значит.

Через полчаса я тихо выхожу из детской и вижу Сойера, стоящего перед стенкой с телевизором. Он держит в руках обрамлённое стихотворение, его лицо задумчивое, словно он глубоко погружен в мысли. Помимо нашей свадебной фотографии и флага памяти Дрю, стихотворение Уильяма Хенли «Непокоренный» — одно из немногих ценных вещей, которые я не отправили на склад. Это напоминание о том, что я — хозяин своей судьбы, капитан своей души. Жаль, что я не следовала его посланию с тех пор, как Дрю умер.

Как только я вхожу в гостиную, Сойер поворачивается ко мне.

— У меня есть идея, — объявляет он. — Это может звучать безумно, но послушай.

— Что ты задумал?

— Ты и Тайлер можете пожить в земном корабле, который мы с Тоддом недавно закончили. Тебе даже не нужно ничего для него покупать. Он обставлен и готов к использованию.

Я смотрю на него с недоверием.

— Ты хочешь, чтобы я переехала в Нью-Мексико? Я не могу этого сделать.

— Почему нет?

Я иду к дивану и сажусь.

— А как же родители Дрю? Тайлер — их единственная связь с Дрю, и они будут опустошены, если я уеду. Я также не уверена,