Неугодная хозяйка драконьего поместья - Наталья Гордеевская

Поняв, что добыча ушла, та досадливо сплюнула и двинулась в обратном направлении.

Нет, я понимаю, что стресс и адреналин придают людям дополнительных сил, но чтобы настолько…

Демон явно тоже был в замешательстве.

— Что это с ней? — поинтересовался он с подозрением, когда старушка, запыхавшись, снова показалась на крыльце.

Я пожала плечами:

— Понятия не имею. Может, она думает, что это всё сон?

Он гулко сглотнул.

— Тогда ей море по колено… — протянул и тут же сорвался с места, потому что нянюшка бросилась на него с таким воплем, что окна в поместье задребезжали.

Ближайшие несколько минут я круглыми от изумления глазами наблюдала, как эти двое бегают вокруг поместья.

Причем нянюшка демонстрировала на удивление юношескую прыть. Впору было думать, что она питается местной аномальной энергетикой.

В конце концов демону это надоело. Он собрал смелость в кулак и развернулся, чтобы дать старой женщине решительный отпор.

Их пара выглядела максимально комично. Крошечная нянюшка с топором и огромный рогатый демон, больше ее раза в четыре.

Склонившись, он раззявил клыкастую пасть и страшно зарычал. Нянюшка, не будь дурой, всадила топор ему промеж рогов.

Демон подавился рыком и скосил алые глаза на образовавшийся третий рог.

Старушка поняла, что бить надо не по голове. Очевидно, это не самое уязвимое место у хвостатого гада. Она вытащила топор и замахнулась снова.

Тот оказался против очередного отверстия в бордовом организме и снова дал стрекача.

Гонки продолжились. План демона утомить старушку гонками не возымел успеха. Через пару минут она даже начала его нагонять.

Матильдергон решил изменить стратегию. Он метнулся в дом, но нянюшка не отставала.

По звуку торопливых шаров и нянюшкиных воплей можно было понять, в какой части дома они очутились.

Через пару минут старушка вышла довольная на крыльцо, утирая пот со лба рукавом сорочки.

— Заперла гада! — улыбнулась она. — В подвале. Пусть посидит, подумает, как честным людям спать мешать… У-у-у, падла рогатая! — погрозив кулаком куда-то в сторону, она сонно зевнула, развернулась и потопала обратно в спальню.

Я шагнула за ней, теперь совершенно уверенная в том, что нянюшка лунатит.

Только поспать как следует в эту ночь мне так и не удалось. Наверное, стоило всё-таки выпустить Матильдергона из подвала прежде, чем укладываться в кровать.

Едва я закрыла глаза, как откуда-то снаружи послышался странный шум.

Проклиная всё на свете и свою беспокойную жизнь в частности, я шагнула к окну, чтобы увидеть толпу…

Человек тридцать с факелами и вилами наперевес шагали к дому. Сердце с грохотом свалилось куда-то вниз и закатилось в укромную пятку, чтобы не видеть всего этого беспредела.

Хотелось в ужасе заорать, но воздух застрял где-то в горле. Волосы на голове зашевелились и тоже захотели уползти, но пространства для маневров у них не имелось.

Опомнившись, я метнулась было будить нянюшку, но передумала. Думаю, если она проснется по-настоящему, то от грозящих перспектив ее хватит удар.

Освободить демона! Ведь герцог предупреждал, что не стоит его запирать!

Стоило метнуться прочь из спальни, как на лестнице меня перехватили.

Жуткие молчаливые фигуры в темных балахонах больно схватили за руки и поволокли во двор.

В рот мне засунули какую-то грязную тряпку в виде кляпа.

Вырываться было бесполезно. Меня вывели на крыльцо и повели к моему пугалу, под который как раз раскладывали хворост.

От страшной догадки по всему телу побежали ледяные мурашки.

Что тут, чёрт побери, происходит? Неужели местные настолько кровожадны, что готовы сжечь ни в чем не повинного человека лишь из-за собственных средневековых предубеждений?

Я не могла кричать, задыхаясь от страха и грязной тряпки. Передавленные веревкой руки болели, начиная неметь.

— Сжечь ведьму! — рявкнул кто-то из толпы, и меня стали приматывать к доске.

Слезы потекли по лицу. Не может этого быть! Я не умру просто так, ни за что ни про что!

Может, их нанял герцог, чтобы самому руки не марать? А местные за пару монет и рады стараться. И герцогу угодят, и избавят проклятое поместье от неугодного раздражителя!

Но как же страшно!

Что же делать? И некому мне помочь!

Меня крепко примотали к доске — не пошевелиться. Судя по количеству хвороста, меня не собирались жечь, а только красиво подкоптить, чтобы стояла тут вместо пугала, пугая внезапных путников своим загорелым видом.

Небо над деревьями начало сереть, занимался рассвет. Жуткие люди в балахонах ядовито скалились, издеваясь над моим испуганным видом.

Им и в голову не приходило, что, будь я настоящей ведьмой, давно испепелила бы всех оптом. А пеплом удобрила бы грядки.

Они смотрели так, словно я была главным злом. Эти люди явно считали себя как минимум спасителями человечества.

Я судорожно прикусила вонючую тряпку, глядя, как один из убийц подносит к хворосту у моих ног горящий факел…

12

Пламя заплясало в непосредственной близости от подола моей ночной рубашки. Я задержала дыхание, чтобы не подавиться горьким дымом. Он клубами полетел в небо, стоило огню распробовать хворост.

Поняв, что дело пахнет жареным в прямом смысле этого слова, я принялась расшатывать столб и отчаянно мычать в кляп.

Но привязали меня на совесть. Руки пульсировали болью от врезавшихся в них веревок.

Толпа радостно бушевала вокруг. Этого они и добивались, чтобы так называемое зло было наказано. Жаль, эти деревенщины были не знакомы с истинным злом. Да только шанса познакомить их с ним мне не дали…

Ногам стало горячо. Я попыталась отдернуть пальцы от огня, но никак.

И в ту же самую секунду сквозь вой толпы раздался иной звук. Быстрый топот копыт. Сначала показалось, что это звук моего собственного сердца. Но вскоре стало ясно, что это не так.

Я увидела смазанный темный силуэт.

Фигура на лошади показалась над толпой. Вихрем раскидав людей в балахонах, всадник легко выхватил меня из огня, словно весила я не больше курицы.

Да и веревки не оказались для него проблемой.

Лопнув под сильной мужской рукой, они осыпались в огонь.

Толпа завизжала стадом испуганных свиней и принялась разбегаться. Герцог придал им ускорения с помощью блестящей черной плетки.

Её не избежал никто. Досталось всем поровну. В ушах стоял противный свист возмездия и истеричные вопли наказуемых.

Я дрожала осиновым листом, прижавшись к крепкой мужской груди. Было очень страшно. Похолодевшими пальцами цеплялась за чужую рубашку и сжимала зубы, надеясь, что меня не выронят из седла.

Но всадник крепко держал за талию свободной от плети рукой.