После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских

не прикасается. Ему проще вызвать клининг, если я не могу что-то делать из-за самочувствия по беременности. Считает, что это сугубо женская работа. Следить за уютом, готовить пишу, пока мужик добывает деньги.

Будь иначе, он бы давно избавился от этих трусов.

По телу будто проходит нестерпимый зуд. Словно я уже подхватила от Ольги заразу.

Не выдерживаю и провожу ногтями по коже, едва не раздирая ее в кровь. Успокаиваюсь только тогда, когда чувствую толчок в пупок. Малыш недовольно кряхтит в утробе, пинается, ощутив, что мама в растрепанных чувствах и расстроена.

— Тише, мой маленький, всё-всё, мама успокаивается…

Когда пинки прекращаются, я встаю под теплый душ и закрываю глаза. Вода обжигает кожу в тех местах, что я расчесала до красноты, но эта боль несущественна, не затмит другую, куда более раздирающую.

Сколько бы я не терлась мочалкой, руками, скрабом, всё тщетно. Мне не смыть с себя эту грязь, эту мерзость. Я не могу избавиться от отвращения и к самой себе, словно я вся пропиталась этим гнилым смрадом предательства и чужого присутствия.

Выключаю воду и на ватных ногах накидываю на себя махровый халат. Сил запахнуть его и затянуть не хватает, голова кружится, и на диван в гостиной я еле доползаю.

Хватаюсь рукой за подлокотник, едва не согнувшись в три погибели, и холодею. А вдруг это не просто слабость? Вдруг что-то серьезное, а я дома одна?

Из последних сил возвращаюсь за телефоном, но зрение неожиданно становится туннельным, и я вижу только яркие точки на экране, не различая списка звонков. Нажимаю на последний вызов, когда я говорила со Светой, чтобы пересечься с ней в аэропорту.

Возникает вдруг мысль, что Света неспроста отговаривала меня делать сюрприз мужу и вваливаться без предупреждения домой. Но я забываю об этом, ведь в этот момент живот скручивает от каменного спазма.

— Мне плохо… приезжай… — шепчу я, но это всё, на что я способна в своем ослабленном состоянии.

Ответа подруги не слышу, меня с головой накрывает пугающая темнота. Обхватывает меня ледяными щупальцами и не отпускает. Не знаю, как долго, но в себя я прихожу от чужих голосов.

— Давление и ЭКГ в норме, пульс стабилизировался.

— Плод в порядке, но рекомендуем связаться со своим акушером и наблюдать показатели в динамике.

Голоса мне незнакомы. Женские, но сухие, словно они просто выполняют свою работу.

Я медленно приоткрываю глаза и снова зажмуриваюсь от слишком яркого света, бьющего в глаза. Я успеваю заметить халаты врачей, больничный потолок с мигающими лампами, и облегченно расслабляюсь. Я в в больнице. Видимо, Света все-таки расслышала меня и приехала, вызвала мне скорую.

— Почему она потеряла сознание? — слышу я вдруг знакомый голос, от которого внутри снова всё холодеет.

Вадим. Не Света.

— Ортостатический перегрев. Проще говоря, обморок из-за духоты.

Я вспоминаю, что сознание потеряла в коридоре. И что так и не запахнула халат, а это значит… Вадим застал меня голой на полу в непонятной позе раскоряк.

Щеки у меня от этой мысли горят, и я уже просто-напросто боюсь открывать глаза. И не только от стыда, что он сам меня одевал, но и от нежелания его видеть.

— В следующий раз проконтролируйте, чтобы жена не принимала так долго горячий душ. И проследите, чтобы пила больше воды. Показаний для госпитализации нет, но кто-то постоянно должен быть рядом. Такая возможность имеется?

Я цепенею, услышав вопрос, и хочу отрицательно покачать головой. Кто-кто, а Вадим со мной в одной квартире ночевать не будет.

— Имеется. Я прослежу, — уверенно-мрачным тоном уверяет врачей Вадим, и я сжимаю зубы. Узнаю эту интонацию.

Черт...

Глава 7

Чувствую на себе взгляд Вадима и вынужденно открываю глаза. Притворяться в отключке больше не имело смысла, да и нужно было дать осмотреть себя врачам.

Осмотрев мои зрачки, они резюмировали, что со мной всё в порядке и показаний для госпитализации точно нет.

— С малышом всё в порядке? — спрашиваю я на всякий случай.

Грудная клетка сжимается от тревоги, меня не отпускает чувство вины, ведь из-за моей беспечности он мог пострадать. Если бы я не приняла слишком горячий для беременных душ, не потеряла бы сознание и не подвергла бы жизнь своего ребенка опасности.

— Да, все показатели в норме, — отвечают мне, успокаивая.

Стараюсь на мужа не смотреть, но остро ощущаю его взгляд на себе.

— Может, меня нужно оставить для дальнейшего наблюдения? — спрашиваю я с надеждой, что так и случится.

Желания снова воевать с мужем и пытаться выгнать его из дома у меня нет. Он явно настроен радикально и не позволит рисковать мне ребенком.

— Платных палат нет, — качает головой один из докторов и кидает взгляд на Вадима. Замечает, что я готова лечь куда угодно и добавляет: — Все остальные палаты переполнены, мест нет.

Сдается мне, что это неправда. Видимо, пока я была без сознания, врачи столкнулись с жестким характером Вадима и опасаются продолжения.

— Я могу идти? — спрашиваю я, разомкнув сухие губы. Чувствую привкус крови. Видимо, прикусила, когда падала.

Дожидаюсь кивка врачей и приподнимаюсь на кушетке. Опускаю ноги на пол и смотрю вниз, пытаясь плавно встать вертикально. Боюсь, что в любой момент может закружиться голова, а я даже помочь себе не смогу.

Конечно, сейчас я не одна, но когда Вадим протягивает руку, чтобы помочь мне, я резко шлепаю по ней, даже не осознавая этого. Всё происходит на уровне рефлексий, словно даже мой мозг воспринимает его теперь врагом.

Врачи переглядываются между собой, и я быстро выхожу из палаты, чтобы не видеть их взглядов. Возникает неприятное чувство, будто они всё понимают. Хотя умом я понимаю, что это бред. Они не могут знать, что мой муж мне изменяет.

— Не спеши, Настен. Ты еще не пришла в себя.

Вадим нагоняет меня довольно быстро, я даже пару метров от палаты отойти не успеваю. От быстрой ходьбы у меня немного кружится голова, и я опираюсь рукой о стену, чтобы сделать передышку.

Вадим касается ладонью моей поясницы, и кожу будто моментально прожигает молнией.

— Не прикасайся ко мне! — едва ли не кричу я и дергаюсь. — Зачем ты приехал? Я же сказала, что не хочу тебя видеть.

— Ты сама мне позвонила, — хмурится он.

— Если бы я знала, что тебе… — шиплю я, толкая его, чтобы держался подальше. Его близость меня напрягает, заставляет нутро дрожать.

— Правильно сделала, Насть. У тебя мог произойти выкидыш. На таком сроке это опасно.

— Тебе-то какое дело? — с горечью выдыхаю