Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Скажи, Леон, а что это такое – Мэзон Шурваль? – спросил Гастон, не в силах сдержать любопытство.

– Да ничего особенного – большой дом, грязно-белый с золотой отделкой и до того пропахший духами, что даже тошнит. Есть игорная комната… и другие. Я забыл, для чего они. Все много пьют и некоторые напиваются допьяна. Другие, как монсеньор, просто скучают. А женщины – глаза бы не смотрели!

Гастон был явно разочарован. Он открыл было рот расспросить Леона поподробнее, но поймал на себе взгляд экономки и опять его закрыл. Вдали послышался звон колокольчика, и при его звуке Леон захлопнул книгу и спустил на пол ноги, ожидая, что последует дальше. Вскоре появился лакей и сказал, что герцог зовет его. Паж с восторгом вскочил на ноги и подбежал к треснувшему зеркалу. Мадам Дюбуа снисходительно улыбнулась, глядя, как он приглаживает свои медно-рыжие кудри.

– Ты заботишься о своей внешности, как девушка, малыш.

Леон вспыхнул и отошел от зеркала.

– Не являться же мне к монсеньору непричесанным! Он, наверно, собрался куда-нибудь поехать. Где моя шляпа? Гастон, ты на ней сидишь! – Он выхватил шляпу из рук Гастона, торопливо ее расправил и пошел вслед за лакеем.

Герцог стоял в холле, разговаривая с Хью Давенантом. Он крутил за кисточки пару мягких перчаток и держал под мышкой треуголку. Леон опустился на одно колено.

Герцог окинул его безразличным взглядом.

– Что тебе?

– Вы меня звали, монсеньор?

– Разве? Да, верно. Я уезжаю. Ты со мной поедешь, Хью?

– Куда? – спросил Давенант. Он стоял, наклонившись к камину, и грел руки у огня.

– Я думал, что неплохо бы съездить в Ла-Фурнуаз.

Хью скривился.

– Я люблю актрис на сцене, а не в гостиной. В Ла-Фурнуаз их слишком много.

– И то правда. Ступай, Леон. Возьми мои перчатки. – Он бросил пажу перчатки и шляпу. – Может, сыграем в пикет, Хью? – Герцог зевнул и направился в салон.

Слегка пожав плечами, Хью последовал за ним.

Вечером на балу графини де Маргери герцог оставил Леона ждать его в холле. Леон нашел стул в углу и с удовольствием наблюдал за приездом гостей. Поскольку герцог имел обыкновение приезжать попозже, Леон не очень надеялся увидеть интересных людей. Так что он вытащил из своего глубокого кармана книжку и стал читать.

Какое-то время до его ушей доходила болтовня лакеев, собравшихся у основания лестницы. И вдруг они разом замолчали и приняли почтительные позы. Один распахнул дверь, а другой приготовился забрать у опоздавшего гостя шляпу и плащ.

Леон поднял глаза от книги и увидел графа де Сен-Вира. Он уже узнавал многих известных людей в городе. Но даже если бы это было не так, Сен-Вира невозможно было с кем-нибудь спутать. В эпоху, когда у светских людей было принято придавать преувеличенное внимание нарядам, граф был известен безразличием к моде и небрежной манерой одеваться. Он был высокого роста, с длинными ногами и руками, тяжелыми чертами лица и орлиным носом. Его рот обычно недовольно кривился, а в темных зрачках глаз таилась готовность прийти в ярость. Как всегда, его седеющие волосы были припудрены, и сквозь слой пудры просвечивали рыжие отблески. На его пальцах и одежде сверкали драгоценные камни, которые он, казалось, надевал безотносительно к цвету камзола.

Он отдал лакеям длинный плащ, и критический взгляд Леона отметил, что на графе был пурпурный камзол с розовым шитым золотом жилетом и лиловыми панталонами. На ногах – белые чулки и туфли на высоких красных каблуках с большими украшенными драгоценностями пряжками. Граф встряхнул гофрированные манжеты и одной рукой поправил сбившийся на сторону кружевной воротник. При этом он окинул холл быстрым взглядом и увидел Леона. Он нахмурился, нетерпеливо дернул воротник и медленно пошел к лестнице. Положив руку на перила, он остановился и, повернув голову, дал Леону знак приблизиться.

Паж встал и подошел к нему.

– Что прикажете, сударь?

Длинные пальцы графа барабанили по перилам. Сен-Вир мрачно оглядел пажа, помолчал.

– Твой хозяин здесь? – наконец спросил он, и сама нелепость этого вопроса говорила о том, что это был просто предлог подозвать Леона.

– Да, сударь.

Граф еще помедлил, постукивая носком туфли по полированному паркету.

– Он берет тебя повсюду?

– Когда у него появляется такое желание, сударь.

– Откуда ты? – Увидев недоумение на лице Леона, он быстро поправился: – Где ты родился?

Леон прикрыл глаза ресницами.

– В деревне, сударь.

Граф сдвинул брови.

– В какой деревне?

– Я не знаю, сударь.

– Какое странное невежество, – саркастически заметил Сен-Вир.

– Да, сударь.

Леон поднял глаза и твердо сказал:

– Не знаю, почему это вас интересует, сударь.

– Ты ведешь себя дерзко. Меня вовсе не интересуют крестьянские дети.

И граф пошел вверх по лестнице.

Вход в залу преграждала группа гостей, в которой самой заметной фигурой был герцог Эвон, одетый в камзол и жилет разного оттенка голубого цвета, с бриллиантовой звездой на груди. Сен-Вир минуту помедлил и коснулся широкого плеча герцога.

– Разрешите пройти, сударь…

Герцог повернулся, чтобы взглянуть, кто с ним заговорил. При виде Сен-Вира надменно поднятые брови опустились, и он поклонился графу с нарочитой учтивостью, которая сама по себе несла скрытое оскорбление.

– Любезный граф! А я уже и не надеялся, что мне выпадет счастье с вами здесь встретиться. Надеюсь, вы здоровы?

– Да-да, спасибо.

Сен-Вир хотел пройти мимо, но герцог по-прежнему стоял у него на пути.

– Как это, однако, странно, граф. Мы с Флоримоном только что говорили про вас – вернее, про вашего брата. А где сейчас милейший Арман?

– Мой брат, сударь, в этом месяце находится при дворе в Версале.

– Я вижу, ваша семья сейчас вся собралась в Версале, – улыбнулся герцог. – Надеюсь, вашему очаровательному сыну придворная жизнь по вкусу?

При этих словах человек, стоявший рядом с герцогом, хохотнул и сказал Сен-Виру:

– Виконт – весьма оригинальный человек, не так ли, Анри?

– Он еще очень молод, – ответил Сен-Вир. – И придворная жизнь ему вполне нравится.

Флоримон де Шантурель добродушно усмехнулся.

– Меня страшно позабавили его жалобы и вздохи. Он мне как-то сказал, что ему больше всего нравится жить в имении и что он хотел бы обзавестись там фермой.

По лицу графа скользнула тень.

– Мальчишеская фантазия. Когда он бывает в имении, его тянет в Париж. Прошу меня простить, сударь, – я вижу мадам де Маргери.

Он протиснулся мимо Эвона и направился к хозяйке дома.

– Наш друг всегда так восхитительно резок, – заметил герцог. – Порой даже удивляешься, почему ему это сходит с рук.

– Да, он часто бывает не в духе, – ответил Шантурель. – А