Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова

И в этот же момент мужчина как-то ухитряется зацепить пальцами края трусиков и с силой дернуть в стороны.

Раздается треск рвущейся ткани. А моя разгоряченная и увлажненная киска получает порцию прохлады от свежего воздуха, что пробегается по чувствительным нервным окончаниям и только дарит новый возбуждающий «толчок». И тот прокатывается волной по всему моему телу.

— Нет! — в отчаянии кричу я, стараясь этим скрыть сорвавшийся в этот момент предательский стон.

— Громче кричи! — приказывает, нет, рычит Артур.

Его губы впиваются в мою грудь. Щетинистый подбородок сдвигает лиф, обнажая левую часть. Губы жадно захватывают сосок.

Ладони сильно сжимающие мои ягодицы, чуть смещаются. Пальцы мужчины достигают влажного лона. Один из них ложится прямо на дырочку, норовя протолкнуться внутрь.

Все это время находясь на грани того, чтобы поддаться низменным желаниям, я пытаюсь найти выход из этого положения. То предпринимаю попытки оттолкнуть Артура, то больно вцепиться ногтями. Но он на мои поползновения никак не реагирует. Вообще никак.

Другая моя рука пытается хоть за что-то зацепиться, чтобы дать какую-нибудь опору для сопротивления. Или что-то ухватить…

Пальцы, наконец, до чего-то дотягиваются. Одеколон с распылителем или что-то похожее, не важно.

Рывок, и я пшыкаю этим прямо в глаза Артуру.

— Аррр! — тут же рычит он, немного отстраняясь. — Что творишь?!

Руки мужчины дергаются к его лицу. А я чуть не падаю. Чудом удается удержаться на ногах.

У меня есть секунда, чтобы выбраться. Миг, которым я обязана воспользоваться.

Искать платье нет времени. Потому я выбегаю из ванной комнаты прямо как есть. На глаза в гостиной попадается скатерть. Резко дергаю ее, не обращая внимания, как летит на пол какая-то ваза и свечи.

На ходу оборачиваю свое разгоряченной тело.

Бежать! Вот о чем вопит сознание. И я, подхватив по пути свою обувь, выбегаю из дома Назаровых.

Глава 11

Кира

Так хочется избавиться от проблем… Но они не выходят из моих мыслей. Потому накрываюсь с головой одеялом, в надежде, что это поможет.

Укутываюсь так, что снаружи меня совсем не видно.

Не знаю, который сейчас час, и как сильно злится директриса из-за того, что меня нет в школе.

А, может, еще слишком рано, и меня пока не должно там быть?

Не знаю…

Слез больше нет. Они высохли, и очень давно. А потом я несколько часов к ряду лежала не шевелясь, таращась на потолок в одну безликую точку.

Мне не хочется ничего. Ни думать, ни дышать, ни, тем более, подниматься с кровати.

Я полностью разбита.

Уничтожена.

Наверное, видео, где Мирослава обливает мое платье вонючей жижей уже разлетелось по всем ученикам нашей школы. Обычно самый треш подхватывают очень быстро, а то, что со мной вчера произошло, никак по-другому назвать и нельзя.

Но, если честно, это заботит не так сильно. Да, для меня важно, что думают обо мне другие люди, но то, что думаю я о себе сама, беспокоит гораздо сильнее.

Я потекла для него… От близости Назарова и его грязных касаний мои складочки увлажнились. И увлажнились так сильно, что намочили трусики.

И это гадко!

Как после такого к себе относиться?

Может быть, Мирослава права? И я шлюха?

Комок в горле собирается. И он еще более болезненный, потому что у меня так и не получается больше заплакать.

Как мне могло понравиться? Как?

Вчера адреналин настолько сильно бурлил в крови, что я сама не поняла, как оказалась на улице, а потом за воротами. Без одежды и вещей. На мне остался лишь бюстгальтер и туфли, которые я каким-то чудом успела подхватить у выхода.

Меня так трясло, что я бежала и бежала, пока не выбилась из сил.

Бежала прямо в скатерти. Мимо проезжали дорогие тачки, но никто не остановился, чтобы помочь мне. Уверена, я поймала на себе пару презрительных взглядов. И мне тошно оттого, что меня приняли за шлюху. А именно так ведь эти люди и подумали.

Я остановилась, чтобы отдышаться и облокотилась о дерево. Моя киска все еще пульсировала и жаждала ласки. Я помню это. Помню, как она сжималась, стоило только мыслями перенестись обратно в ванную комнату Назарова.

А потом рядом остановилась машина. Я не смогла сразу понять — это хорошо или плохо, как из нее вылезли два здоровенных мужика.

Тогда стало по-настоящему страшно. Но куда я убегу в скатерти и без трусов?

Вся обреченность ситуации заставила мое сердце сжаться, как только кто-то из этих двоих холодно пробасил:

— Полезайте в машину.

— Нет, — я сжалась и отступила назад.

— Силу применять не хочется, — предупредили мужики, и я вдруг подумала, что меня заберут в бордель или на органы.

Не знаю, откуда тогда взяла силы, но у меня получилось рвануть по дороге. Правда, ненадолго. Поймали меня быстро. Скрутили и запихали на заднее сидение.

Я билась, как могла. Я кричала. Но, оказавшись в салоне просто заплакала.

— Куда мы едем? — спросила практически безразлично, когда удалось немного успокоиться.

Было ясно, что автомобиль возвращается в город, но вот куда именно.

— Артур Александрович распорядился отвезти вас домой, — ответили мне, но я не сразу поняла.

— Что? — брови сошлись на переносице.

Артур? Домой?

— Отдохните пока, — предложил другой мужчина. — На въезде в город пробка.

Но я так и не смогла отпустить ситуацию. Куталась плотнее в свою скатерть и дрожала под ней. Стеклянными глазами смотрела на многолюдные улицы и просто не понимала, что делать дальше.

И сейчас не понимаю.

Мне просто плохо, и этим все сказано.

Только ближе к обеду я оставила себя подняться с кровати. Жизнь не закончена, и мне необходимо двигаться дальше. И я справлюсь. Обязательно. У меня получится. Нужно только взять себя в руки.

А еще купить телефон. Хоть какой-то. Самый дешевый.

Саму трубку мне не жалко, а вот фотографии… это же память. Выпускной из университета, поездка с однокурсниками, мое первое «Первое сентября» в статусе учителя. И много чего другого.

Буквально заставляю себя сбросить хандру. Главное, что я дома. Здесь я защищена и никто не посмеет издеваться надо мной.

Спустя еще пару часов, я слышу дверной звонок. Тихонечко подхожу к двери и заглядываю в глазок. Там стоят те два бугая, которые привезли меня домой вчера. И пока я размышляю над тем, впускать их или нет, кто-то из них обращается ко мне через дверь:

— Кира Дмитриевна, мы знаем, что вы там. Откройте. У нас подарок от Артура